Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 75 – Екатерина Котлярова

Моя девочка. Снова хочу до звона в яйцах. Но больница не подходящее место. Двери в палату не запираются. Да и ночные события держат в напряжении.

Я понимаю, что нельзя терять бдительность. Больная сука в любой момент может начать действовать. Я должен обезопасить Сашу и Влада. Всеми доступными мне способами.

Про подосланную медсестру решаю не говорить Воробушку. Не сейчас. Не в момент, когда она светится от счастья. В глазах спокойствие и умиротворение. Впервые с момента, как я встретил её в лифте. Ушла тревога. Материнское сердце чувствует, что с сыном будет всё хорошо.

И сейчас она выглядит так… В утреннем свете тёмные волосы блестят. Губы чуть припухли от моего жадного поцелуя. Хрупкие плечи выглядывают из одеяла. Тонкая кожа шеи так и манит оставить на ней засосы.

Я хочу её так же сильно, как и восемь лет назад. Во мне остались всё те же собственнические замашки. Всё то же желание всецело ей обладать.

Только теперь я знаю цену этого обладания. И теперь собственнические чувства стали в десятки раз острее.

Саша снова протягивает мне сырник. Я улыбаюсь хитро и за запястье дёргаю девушку на себя. Вскрикивает едва слышно. А я с довольным стоном зарываюсь в волосы на её затылке, вдыхая обожаемый запах вишни.

Воробушек на время замирает в нерешительности, явно не зная, как вести себя дальше. Потом поворачивается ко мне лицом и продолжает кормить с рук.

А я только доволен. Как пёс с радостью ем с её рук. Был бы у меня хвост, точно бы им вилял.

Но ничто не мешает мне раз за разом облизывать подушечки её пальцев. Улыбаться, наблюдая за румянцем, заливающим щёки. И блестящими от желания голубыми глазами.

— Ты от боли не спал? — нарушает уютную тишину.

— Деньги Стёпа Калинин дал, — перевожу тему разговора. — У него были сбережения.

— Боже! — Саша руками обвивает мою шею и вжимается всем хрупким и дрожащим от счастья телом в меня. — Я так счастлива! Так счастлива! Теперь Влада точно вылечат. Нужно врачу сказать, чтобы назначили дату операции.

— Я уже сказал, — я сжимаю ладони на талии своей резвой козочки. — Влада переведут в другую больницу, где и проведут операцию. Там нам всё скажут.

— А…

Я обхватываю лицо Саши ладонями, смотрю в любимые глаза. Прерываю её речь нежным поцелуем. Дожидаюсь, когда напряжённое тело прильнёт ближе, а пальчики зароются в волосы на затылке.

— Рома, — выдыхает мне в рот и тянется за поцелуем, когда я отстраняюсь.

Грудь сжимает любовью. Как я жил эти годы без неё?

Не жил. Просто существовал.

Без запаха. Смеха. Улыбки.

Чёрт. Она моя жизнь.

Я глажу румяные щёки, хочу выдавить хоть что-то, но сил просто нет. Горло сжимает спазмами. Большими пальцами поглаживаю её щёки, всматриваюсь в голубые глаза. Вижу в них собственное отражение.

Раздаётся стук в дверь. Саша тут же соскальзывает с моих колен и судорожно начинает поправлять одежду и приглаживать волосы. Заходит лечащий врач Влада.

— Доброе утро.

— Здравствуйте, — в один голос отвечаем с Воробушком.

— Я связался со своими коллегами, они готовы принять Влада и назначить дату операции. Будьте готовы в транспортировке.

Александра

Новая больница вселяет столько надежды и веры в лучшее, что я никак не могу согнать улыбку с лица. Я безумно сильно волнуюсь из-за предстоящей операции, руки холодеют от одной мысли, что что-то может пойти не так, но я гоню её прочь.