Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 78 – Екатерина Котлярова

Хочется, чтобы всё закончилось как можно скорее. Ожидание выматывает невыносимо сильно. Рома поехал домой за чистыми вещами, а я сказала, что останусь в больнице.

Мой телефон начинает вибрировать в руке. Номер незнакомый. Я поднимаю трубку, подношу к уху.

— Слушаю.

— Привет, доченька, — ехидный голос матери вызывает только тошноту.

— Что тебе нужно?

— Твой щеночек вернулся к ноге, ты сразу уверенная стала? — смеётся, а кажется, что лает.

— Это всё, что ты хотела спросить?

— Как мой любимый внучок? Не сдох пока?

— Только после тебя, мразь, — шиплю в трубку и сбрасываю вызов.

Тут же кидаю этот номер в чёрный список. От злости колотит. Как можно быть такой… моральной уродкой? Почему мне в родители досталась такая тварь?

Я всегда чувствовала её холод. Отстранённость. И даже ненависть. Мать никогда меня не обнимала. Никогда. Я не могу даже вспомнить, чтобы она меня целовала. Ни разу в жизни.

Воспитывали меня няни, учителя, книги и жизнь. Присутствие матери выражалось не в тепле и поддержке, а в нападках и вечных унижениях. Жопа у меня не такая. Слишком толстая. Складки на боках.

Сейчас я прихожу в ужас от того, что слышала это при весе в сорок девять килограмм. Я была худенькой, как тростиночка. Одежду брала в детском отделе на десять-двенадцать лет.

Но мать постоянно говорила, что мне нужно накачать задницу, потому что уши на бёдрах просто отвратительны и портят весь вид.

Я перестала носить штаны. Только юбки, которые не обтягивают. Не ела ничего. А «уши» и не думали уходить.

Я страдала. Ненавидела свою фигуру. А потом я встретила Рому. Он любил во мне всё. Мои бёдра. Ямочки на ягодицах. Прогиб в пояснице. Маленькую грудь. Всё, что мне так не нравилось, Рома боготворил. Зацеловывал. Вселял в меня любовь. Любовь, которой я была лишена всю жизнь. Заботу. Нежность. Трепетность.

А я в ответ ему дарила всё то, что не растратила с годами.

Позже я узнала, что мои бёдра это особенность. Строение организма. Расположение костей, на которое повлиять никак не возможно.

И я оставила себя в покое. Я воткнула в уши вату, не пропускающую «комплименты» матери. Я стала есть, что хочу и сколько хочу. И носить штаны. Пусть у меня никогда не было и не будет попы-ореха и стройных ног, как у лани.

Но меня такой вылепила природа.

То, что я прекратила общение с матерью и нашла весомый повод, чтобы кинуть её в черный список, радует меня безмерно. Теперь не нужно искать поводов, чтобы попозже вернуться домой. Не нужно прислушиваться к её шагам, чтобы случайно не пересечься.

Не нужно слушать её вечные жалобы о том, какая она хорошая, а кругом одни враги.

Я будто стала дышать свободнее. Расправила плечи и вскинула голову.

Я знаю, что мать меня в покое не оставит. Она всегда слишком навязчива. Особенно, когда её игнорируют. Ей доставляет удовольствие доводить собеседника до белого каления. Когда человек краснеет и трясётся от ярости. Тогда она запредельно счастлива. Она чувствует, что исполнила свой долг.

— Воробьёва? — слышу за спиной голос.

Оборачиваюсь, смотрю на мужчину средних лет в халате.

— Мы провели все необходимые манипуляции. Будем готовить сына и донора к пересадке. Предварительно операцию проведём через двое суток.

— Хорошо, а что от нас требуется? Куда отдавать деньги?