Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 7 – Екатерина Котлярова

Я чувствую, что холодный предмет перестаёт прижиматься к рёбрам, а после исчезает и рука со рта. Раздаются торопливые шаги, кто-то выбегает из туалета. Я настолько напугана и ошарашена, что ещё несколько минут стою на месте с мешком на голове. Не шевелюсь. Даже дышу через раз.

Спустя минут десять, когда дыхание становится слишком тяжёлым и воздуха перестаёт хватать, я стягиваю мешок. Комната плывет перед глазами, в ушах звенит. Опираюсь на раковину, чтобы не упасть. Сердце колотится как сумасшедшее, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов, чтобы хоть немного успокоиться.

В зеркале вижу бледное, заплаканное лицо. Выгляжу ужасно. Но у меня нет времени на жалость к себе. Мне нужно собраться и взять себя в руки. Ради сына. Ради Влада.

Осторожно ощупываю карманы. В одном лежит флешка, в другом — сложенный вчетверо листок бумаги. Разворачиваю, дрожащими руками: логин, пароль, адрес электронной почты. Запоминаю, как таблицу умножения. Прячу обратно в карман. Умываюсь холодной водой, пытаясь привести себя в порядок. Нужно выглядеть так, будто ничего не случилось.

Вытираю лицо бумажным полотенцем, щепаю себя за щёки. Натянуто улыбаюсь собственному отражению.

Выхожу из туалета, стараясь не смотреть никому в глаза. Иду к своему рабочему месту. Мне кажется, что каждый взгляд прожигает меня насквозь. Что все догадываются, что я собираюсь сделать.

Сажусь за компьютер, делаю вид, что работаю. Но все мои мысли — о предстоящем предательстве. Семнадцать двадцать. У меня есть несколько часов, чтобы собраться с духом и сделать всё правильно. Ошибиться мне нельзя. На кону стоит жизнь Влада.

Если они знают про сына, значит, покопались в моей жизни основательно.

Смотрю на фотографию сына, стоящую в рамке на моем столе. Его улыбка — единственное, что дает мне силы.

Я справлюсь. Я должна справиться. Ради него.

Если мне действительно заплатят, и я смогу оплатить операцию… Всё изменится. Влад снова станет активным, жизнерадостным мальчиком. Вернётся в школу.

Я пытаюсь убедить себя в этом. Твержу вновь и вновь, чтобы заглушить муки совести. Я всегда была слишком правильной, всегда пыталась бороться за справедливость. И если бы не угроза, нависшая над сыном, я бы пошла добиваться правды.

Но не в этот раз. Здесь мне просто не оставили выбора.

Перед обедом иду в туалет. Уже другой. На другой этаж, потому что боюсь, что в том меня снова подкараулят.

Из кабинки, дверь которой не закрыта, доносятся надсадные всхлипы. С опаской заглядываю внутрь, вижу девушку на полу. Я медленно подхожу и касаюсь вздрагивающего плеча пальцами.

— Простите, Вам плохо?

Блондинка резко поворачивает голову. Смотрит на меня заплаканными карими глазами. Икает и ладошками стирает дорожки слёз.

— Да. Очень плохо, — надсадный всхлип.

— Я ещё плохо здесь всё знаю, но, может, мне отвести Вас в медпункт? Вы очень бледная. И горячая, — я ладонью касаюсь её лба.

— Нет, — мотает головой. — Не нужно. Спасибо.

Я помогаю девушке подняться с холодного пола. Рассматриваю белое лицо с потёками туши и красным носом. Несмотря на это девушка потрясающе красива.

— Вас кто-то обидел? — осторожно уточняю я.

— Скорее, я сама себя обидела. Поверила в то, чего быть просто не может, — я сразу же понимаю, что говорит она о мужчине.