Книга Двойной подход для Пышки, страница 70 – Tommy Glub

Как же я была глупа. Придумала себе сказку о любви втроем, о том, что можно любить двоих и быть любимой обоими. Верила, что это возможно — построить что-то настоящее, несмотря на все сложности. А они просто играли. Экспериментировали. А когда наигрались — вернулись к нормальной жизни. К женам. К социально приемлемому счастью.

Не знаю, сколько стою так — время теряет смысл в этом мраморном убежище. Слезы постепенно иссякают, оставляя только пустоту и усталость. В зеркале — жалкое зрелище. Тушь потекла черными реками, помада размазалась, глаза опухли.

Механически беру бумажную салфетку — мягкую, пахнущую дорогим парфюмом. Осторожно промакиваю глаза, стирая следы слабости. Холодная вода на запястья — старый трюк, чтобы успокоиться. Поправляю макияж как могу — благо, в сумочке есть минимальный набор. Несколько глубоких вдохов. Вдох — задержка — выдох. Еще раз. И еще.

Расправляю плечи. Поднимаю подбородок. В зеркале снова деловая женщина. Почти убедительно.

Надо вернуться. Нельзя показать им, как больно. Нельзя дать им эту власть надо мной.

* * *

Обратный путь к столику кажется бесконечным. Ноги ватные, каждый шаг дается с усилием. Звуки ресторана — смех, звон бокалов, негромкая музыка — бьют по ушам какофонией. Свет кажется слишком ярким, запахи — слишком резкими.

Влад замечает меня первым. Его темные глаза внимательно изучают мое лицо — от припухших век до побледневших губ. В его взгляде мелькает понимание, потом — что-то похожее на сочувствие.

— Ты плакала? — спрашивает он негромко, но в внезапно наступившей тишине его слова звучат как выстрел.

Все взгляды устремляются на меня. Амир приподнимает бровь. Марат чуть наклоняет голову, изучая. Они знают. Конечно, они знают. Видят следы слез, которые не скрыл экстренный макияж.

Качаю головой, растягивая губы в фальшивой улыбке. Нужно что-то сказать, что-то правдоподобное.

— Нет, что ты... — голос дрожит предательски. Прокашливаюсь, пытаюсь говорить тверже. — Просто ресничка в глаз попала. Эти накладные ресницы — вечно с ними проблемы.

Ложь повисает между нами, очевидная, жалкая. Влад еще мгновение буравит меня взглядом, словно хочет возразить, но потом едва заметно кивает. Милосердный. Возвращается к документам, делая вид, что поверил.

Амир и Марат обмениваются быстрым взглядом — в нем что-то, что я не могу расшифровать. Тоже отворачиваются, возвращаясь к переговорам. Спектакль продолжается.

Я опускаюсь на стул — осторожно, боясь, что ноги подведут. Тянусь к бокалу дрожащей рукой. Шампанское выдохлось, превратилось в кисловатую жидкость без пузырьков. Но мне все равно. Делаю маленький глоток, потом еще один. Алкоголь обжигает горло, оседает в желудке тяжестью.

Сижу с прямой спиной, смотрю в планшет с графиками, делаю вид, что вникаю в цифры. А в голове крутится одна мысль — может, оно и к лучшему. Может, проще притворяться, что все в порядке, чем признаться, насколько мне больно. Проще играть роль успешной бизнес-леди, чем показать, что внутри я все еще та девочка, которая верила в любовь.

Проще делать вид, что они для меня — просто деловые партнеры моего босса. Что их присутствие не разрывает меня на части. Что я не помню каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое данное и нарушенное обещание.

Делаю еще глоток выдохшегося шампанского и думаю — сколько еще нужно выпить, чтобы перестать чувствовать? Чтобы боль наконец отступила? Чтобы я смогла смотреть на них без этого удушающего ощущения потери?