Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 84 – Екатерина Мордвинцева

— Несу.

— Андрей...

— Я сказал — несу.

Я замолчала. Он вынес меня на улицу. Серое небо, холодный ветер, запах осени и гари. Машина с открытыми дверями, рядом — Сергей, с автоматом. Он перевязывал свою руку — тоже был ранен.

— Живы? — спросил Сергей.

— Живы, — ответил Андрей. Он опустил меня на заднее сиденье, сам сел рядом. — В больницу. Быстро.

Сергей завёл мотор. Машина рванула с места, взвизгнув шинами.

Я смотрела на Андрея. Он был бледен, губы синие, на плече — глубокая рана, из которой всё ещё сочилась кровь. Но он смотрел на меня, и в его глазах был свет.

— Ты умрёшь, — сказала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

— Не умру. — Он взял мою здоровую руку. — Ты же дашь мне валерианку.

— Пузырёк разбит.

— Жаль. — Он усмехнулся. — Придётся терпеть.

Я прижалась к нему. Он обнял меня здоровой рукой. Мы ехали по разбитой дороге, и я чувствовала, как его сердце бьётся рядом с моим. Живое. Пока живое.

Сергей гнал машину, не соблюдая правил. Андрей закрыл глаза, его дыхание стало прерывистым.

— Не спи! — крикнула я. — Андрей, не смей!

— Не сплю, — прошептал он. — Просто отдыхаю.

— Отдыхать будешь в больнице. Держись.

Он сжал мою руку. Слабый, но уверенный.

— Я держусь, — сказал он. — Ради тебя.

* * *

В больнице нас разлучили. Его — в реанимацию, меня — в травматологию. Я лежала на койке, мне вправляли палец, зашивали губу, обрабатывали ссадины. Я терпела. Даже когда врач сказал: «Сейчас будет больно», я только закусила губу и кивнула. Потому что он учил меня быть сильной.

Через час пришёл Сергей. Перевязанный, хмурый, но живой.

— Он в порядке, — сказал он, садясь на стул. — Потерял много крови, но жить будет. Хирург сказал, что рана чистая, заживёт.

— Можно к нему?

— Пока нет. Завтра. Ему переливание делают.

Я кивнула. Сергей помолчал, потом добавил:

— Ты молодец. Что оглушила того ублюдка. Танк рассказал.

— Валерианкой, — усмехнулась я. — Представляешь? Всю жизнь пила её от страха, а тут пригодилась как оружие.

— Представляю. — Он посмотрел на меня. — Ты на него похожа. Такой же боец.

— Я просто аптекарша.

— Нет. Ты — его женщина. Это больше.

Сергей ушёл. Я лежала, смотрела в белый потолок и улыбалась. У меня болело всё — палец, губа, рёбра, которые, наверное, отбили при похищении. Но внутри было тепло. Мы живы. Мы вместе. Остальное — не важно.

В палату зашла медсестра, сделала укол обезболивающего. Я закрыла глаза и провалилась в сон без снов.

* * *

На следующее утро меня привезли к нему. Он лежал в палате, перевязанный, бледный, но живой. Увидел меня, улыбнулся.

— Привет, — сказал он хрипло.

— Привет, — ответила я, садясь на край кровати. Осторожно, чтобы не задеть его раненое плечо.

— Как палец?

— Болит. Но терпимо. Доктор сказал, через две недели снимут гипс.

— А губа?

— Зашьют. Буду красивее.

— Ты и так красивая. — Он взял меня за руку. — Юля, ты знаешь, что ты сделала?

— Оглушила охранника.

— Нет. Ты выжила. Ты не сломалась. Ты была сильнее, чем я думал. — Он посмотрел мне в глаза. — Я горжусь тобой.

— Не надо мной гордиться. Я просто...

— Просто что?

— Просто вспомнила твои слова. «Ты сильнее, чем думаешь». И поверила.

Он улыбнулся. Широко, искренне, как тогда, на крыше.

— Ты — моя судьба, — сказал он. — Я знал это с первой минуты. Когда ты сунула мне в рот валерианку.