Книга Золушка XXL для отца-одиночки, страница 2 – Ксения Маршал

И я без труда улавливаю в нем интонации самого Хрусталева. Вот же достойные наследники растут! Правда, про детей Демида, кроме того, что они в принципе существуют, я и не знаю ничего. Как-то не интересовалась никогда.

— Стоять! Ты уже напроверялся, — резкий окрик. Даже я от впечатления подпрыгиваю на месте. — Или мало тебе?

— Да ладно, дело-то житейское, — отмахивается дите, цитируя известный мультик.

— Укуш шобаки — дело щерьезное, — возражает рассудительно второй ребенок. Контраст между двумя братьями, конечно, разительный. Так и хочется выглянуть аккуратно, чтобы посмотреть, а точно ли там близнецы? Может, родственница напутала чего? Острому любопытству ведь все равно, пострадает в результате его удовлетворения хозяйка или нет. Держусь, можно сказать, из последних сил! Впрочем, трясущиеся ноги и ослабшие колени вряд ли можно считать надежной опорой. Не знаю, как долго продлится моя удача. Мальчик тем временем продолжает поучать брата: — А ешли бы ты бешенштвом заражилщя? И вшпоминай, как жвали…

— Ты же шлышал, Алиша шкажала, што от бешенштва уколы только делают. А их я вытелплю, я же мужик! — братец явно не испугался. Кремень, надо сказать. Даже у меня рядом с пупком все невольно сжалось при упоминании о серии уколов. А этому хоть бы что. — Я же вытелпел, как мне пять швов наложили, там вот такая игла была! Поэтому жнаешь, я в этой жижни уже ничего не боюшь… — это уже с философским налетом. Мне бы невозмутимость этого пацаненка. Вот уж кто точно познал дзен. — Ладно, штобы поймать плештупника, нужно думать, как плештупник… — а вот это уже произнесено в опасной близости от моей занавески. — Ага, попалщя! — в следующий миг она резко отлетает в сторону, и на меня уставляются два огромных и чистых голубых глаза. Икаю от неожиданности. Ребенок хмурит гладкий лобик. — То ешть, попалащь…

— Ого! — это уже второй мальчишка, который стоит чуть в стороне и важно меня рассматривает. — Вот это поволот.

— Да блин! — вырывается первым делом из меня. — Ой, то есть, добрый вечер, — я пищу и усиленно вжимаюсь мягким местом в подоконник.

Вот бы можно было просочиться сквозь пластик. Или что тут в этом неприлично богатом особняке: дерево, камень, композит? Уж я точно не разбираюсь в подобном…

— Так-так-так, — тянет медленно сам Хрусталев, делая шаг в мою сторону. И мне чудится, что это он не звуки растягивает, а мои кишки медленно на кулак наматывает. — Это что у нас тут за медвежатница-дилетантка? Полицию будем звать или полюбовно решим?

— Н-не надо… — я способна только на жалкий хрип. Все системы организма нацелены на одну-единственную цель: выживание. Глаза неотрывно следят за главной опасностью — хозяином особняка. Ноги готовы сорваться с места при первом же сигнале. Слух отслеживает каждый подозрительный звук. — П-пожалуйста…

— Пап, а почему Медвежатина? — тут же интересуется мальчуган, который стоит дальше от меня. — Откуда ты жнаешь ее фамилию? — с подозрением.

Второй, который совсем рядом со мной, закатывает глаза.

— Да не Медвежатина, а медвежатница! — поправляет брата. — Это волишка такой, котолый в чужие дома плоникает и волует все. Мы же с бабушкой этого шмотлели, как его, с усами… — кусает пухлые яркие губки.

— Каневского, — подсказывает Демид, не переставая приближаться ко мне.