Книга Золушка XXL для отца-одиночки, страница 31 – Ксения Маршал

Вот и он откровенно смеется надо мной. Это хорошо видно по чуть прищуренным темным глазам, мерцающим огонькам веселья в них и по слегка подрагивающим губам, так и норовящим сложиться в улыбку.

— Не смог пройти мимо твоего комплимента. Знаешь, мне не так много их достается, Пчелка. Надо бы тебе исправлять это упущение.

Нет, вы слышали? Вот уж кто истинное олицетворение поговорки про то, что наглость — второе счастье! Минимум угрызений совести, максимум напора. Еще и большие пальцы Демида принимаются наглаживать мои бока через блузку.

Выкручиваюсь.

— А это не вам было. Это детям. Они у вас замечательные просто… — усилием воли заставляю себя замолчать и не добавляю логичное: «в отличие от вас».

Но, кажется, концовка и без того считывается. Потому как веселый прищур глаз Хрусталева меняется на тот особенный, который несет ничем не прикрытую угрозу.

— А я, значит, не заслужил? — уточняет, стискивая на мне пальцы и не позволяя отойти.

Он еще спрашивает? Да разве ж найдется хоть один адекватный, кто назовет Демьяна замечательным? Впрочем, и об обратном не стоит так прямо говорить. Вот и я не самоубийца, поэтому приходится крутиться.

— А вы… вы, безусловно хороши, но для кого-то другого, — начинаю юлить. — Наверняка у вас куча поклонниц, — убедительно заверяю его в том, во что сама не верю ни на грош. Единственное желание, которое вызывает Хрусталев в нормальной женщине — это бежать как можно дальше. У меня, например, каждый раз от его близости колени слабеют, пульс учащается и в животе все сжимается. А он, как исинный хищник, похоже наслаждается таким моим состоянием, вот и вяжется при каждой возможности. Где бы еще найти сил быть с Демидом такой же терпеливой и понимающей, как с близнецами? — Я же няня, поэтому интересуюсь исключительно детьми. Отпечаток профессии, знаете ли. Так что тут дело не в вас, дело во мне…

— Ага-ага, — скептически кивает он. Ну явно же не поверил!

— А мы, кстати, еще не опаздываем на прием ко врачу? — спешно перевожу тему. — Не хотелось бы пропустить номерок. Там ведь наверняка по талончикам.

— Там по карточкам, Настя, можешь не переживать.

— По каким карточкам?

— По банковским…

Фыркаю. Хрусталев наконец отпускает, и я спешу запереться в ванной. Перезваниваю маме, вру про помехи со связью. Прошу собрать мне вещи на первое время. Мама, конечно, охает и ахает, но ее быстро отвлекают младшенькие. В большой семье всегда хлопот хватает, поэтому мне достается короткое нравоучение и обещание подготовить сумку в ближайший час.

Демид Анатольевич лично садится за руль огромного внедорожника. Из плюсов — я помещаюсь на заднем сиденье между двумя детскими креслами. Чем дальше от ненормального начальника, тем лучше. Да и дети страшно довольны. Каждый из братьев хватает меня за руку, так и едем.

В частной клинике нас уже ждут. Мы со Стасом располагаемся в специальном игровом уголке, Хрусталев ведет Егора на перевязку. Вчера пострадавшему поставили первый укол от бешенства, второй будет только завтра, а следующий и вовсе — на седьмой день. Я все успела выпытать по дороге.

Из кабинета хирурга Егорка выходит с видом победителя. Грудь колесом, взгляд — не подходи, убьет. Поверх новой перевязки переливающиеся наклейки — предмет особой гордости.