Книга Вредный босс на Новый год, страница 75 – Лана Пиратова

— Да брось! Бабы же не было! Ну, скажу, что мы с тобой вспомнили молодость, дурачились! Ах, Банникова! Ну, стерва! — произносит с мерзкой ухмылкой. — Опять провела! Ничего, всё равно уложу её!

Ситуация с ворвавшейся женой Огурцова немного успокоила меня, как бы абсурдно это ни звучало. Но сейчас я снова чувствую, как в груди начинает жечь. И я знаю, что это. Это злость.

Смотрю на Огурцова с нескрываемой ненавистью, хотя он, похоже, вообще этого не замечает.

— Динамщица! — ржёт он. — Опять ускользнула! Но ничего, никуда не денется!

— «Опять»? — хмурюсь я. — Вы же… — подбираю нужные слова. Как будто не хочу это вслух произносить.

— Чего? — перебивает он.

— Вы же с ней тогда мутили там что-то.

— Ну, мутили, да, — усмехается Огурцов. — Но она тогда продинамила меня!

— То есть у вас не было ничего, что ли?! — завожусь я.

— Да с чего ты взял, что было-то?! — удивлённо таращится на меня он. — Не, ну, я, конечно, не против был бы! Ахахаха! Почти уложил ее! Ты же как кинул её тогда, она вообще никакая была! Ты, конечно, свинья ещё та, Серов! — и ржёт.

Да сука! Ещё он мне будет напоминать?!

— Заткнись, — шиплю я.

— А что такого? — он как будто и правда не понимает. — Столько лет прошло! Банникову же отпустило! Вон, какая стала! Блять! Я теперь её ещё больше хочу! — и он смотрит на дверь. — Всё равно уложу! Знаю уже, что нужно сделать! Не зря я стратег!

— Ты не стратег, Огурцов, а урод! — выдаю я.

И он таращится на меня круглыми глазами. Пару секунд буквально. А потом в его взгляде появляется злость.

— За базаром следи, Серов. А то…

— Урод ты и гондон! — выдаю я, понимая, что мне хочется подраться с ним.

Это как спасение от той злости, что сжигала меня все эти годы. Не давала наслаждаться жизнью.

— Она не вернётся к тебе, Серов! — хмыкает вдруг Огурцов. — Даже не рассчитывай! Я знаю Банникову!

— Ни хера ты её не знаешь! — шагаю к нему и едва уворачиваюсь, потому что он первым замахивается на меня.

И да, спасибо ему за это. Я набрасываюсь на него и мы начинаем драться. Я прямо чувствую, как подскакивает адреналин в крови.

На какое-то мгновение он оказывается сверху.

— Она не вернётся к тебе, Серов! Ты урод! Думаешь, она забудет, как ты ей бабки предложил?! Банникова не такая! А ты так и не понял! Подавился своими бабками?! Папенькин сынок!

И эти его слова словно силу мне придают. В одно движение укладываю его на спину и начинаю мутузить.

— Если ты ещё хоть приблизишься к ней! — задыхаюсь от собственной ярости. — Если только подумаешь о ней!

На наши крики прибегают те самые амбалы. Они оттаскивают меня. Я вырываюсь, но они удерживают.

Смотрю на разбитую рожу Огурцова. Часто и громко дышу. Потом перевожу взгляд на своё отражение. Я не лучше. Но плевать.

— Не зря «скорую» вызывали, — хмыкает Огурцов, когда садится и ощупывает лицо.

А в дверях и правда появляются люди в медицинской форме и с чемоданчиком.

— Куда его? — дёргают меня амбалы.

— Отпустите, — машет Огурцов. — Он сам себя закопает. Он умеет.

Стискиваю зубы и сжимаю кулаки. Но решаю не продолжать. Он достаточно получил.

Сбрасываю с себя руки амбалов, одёргиваю пиджак и, бросив последний взгляд на Огурцова, ухожу прочь.