Книга Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса, страница 56 – Екатерина Мордвинцева

Он молчал. Смотрел на меня, и в его глазах не было ни гнева, ни страха. Только — усталость. Бесконечная, всепоглощающая усталость.

— Зачем? — спросила я. — Зачем тебе это всё? Ты мог просто взять деньги, отпустить меня. Зачем превращать в… в это?

— В инструмент? — закончил он за меня. — Потому что мир, в котором я живу, не прощает слабости. Если бы я взял деньги, ты бы ушла, рассказала кому-нибудь, и через месяц ко мне пришли бы люди с вопросами. А так — ты здесь, под контролем, в полной изоляции. Ты не можешь навредить мне.

— Я могу рассказать полиции! — выкрикнула я.

— Что рассказать? — усмехнулся он. — Что ты врезалась в мою машину? Что ты работаешь горничной за долги? Что ты подслушала разговор про грузы? У тебя нет доказательств. Только твои слова против моих. А я — смотрящий за портом, у меня есть люди, деньги, связи. Ты — никто.

— Ты чудовище, — прошептала я.

— Да, — сказал он. — И ты сама пришла ко мне в клетку.

Добавление 6: расширенный диалог (около 500 слов)

Он подошёл ко мне — близко, как тогда в столовой. Я не отступила. Смотрела в его серые глаза и видела в них не холод, а боль.

— А почему ты не убил меня? — спросила я. — В документах написано «алиби, живой щит». Но ты мог просто избавиться от меня и забыть. Почему не убил?

Он молчал долго. Так долго, что я уже не ждала ответа.

— Потому что ты пахнешь мелиссой, — сказал он наконец. — Потому что ты сказала мне правду в глаза, когда все остальные лгут. Потому что, когда ты лежала в моей постели больная, я впервые за двенадцать лет уснул спокойно. Потому что ты — единственное, что не гниёт в моём мире.

— Но я — инструмент. Твой инструмент, — сказала я. — Как пистолет или папка с компроматом. Ты не видишь во мне человека.

— Я вижу, — возразил он. — И это самая большая проблема. Если бы ты была просто вещью, я бы не мучился. Я бы не сидел у твоей постели, не поил тебя чаем, не целовал в саду. Всё это — ошибки.

— Ошибки? — переспросила я. — Ты называешь поцелуй ошибкой?

— Да, — сказал он глухо. — Потому что теперь я не могу просто использовать тебя. Теперь я хочу тебя защищать. А это опасно. В моём мире защищать кого-то — значит делать его мишенью.

— Клим уже знает про меня?

— Нет. Но узнает. У него везде глаза. И тогда ты станешь не моим щитом, а моей ахиллесовой пятой.

— Так отпусти меня, — сказала я. — Пока не поздно.

Он покачал головой.

— Не могу. Если ты уйдёшь сейчас, Клим найдёт тебя в первый же день. И использует против меня. А я не знаю, что он с тобой сделает. Убить не убить — но мучить будет.

— А ты? — спросила я. — Что ты сделаешь с Климом?

— То, что должен, — ответил Влад, и в его голосе зазвучала сталь. — Он предатель. Предателей не прощают.

— Ты хочешь его убить.

— Я хочу его остановить, — поправил он. — Способ не важен.

Он отвернулся, подошёл к окну. Солнце освещало его профиль — острый нос, сжатые губы, тени под глазами.

— Ты не убьёшь меня, — сказала я. — И не отпустишь. Что ты со мной сделаешь?

— Я не знаю, — ответил он. — Но пока ты здесь — ты в безопасности. Обещаю.

— Твои обещания ничего не стоят.

— Это — стоит, — сказал он, не оборачиваясь.

Я поверила. Потому что в его голосе не было лжи. Была только усталость и какая-то странная нежность.

Конец добавления 6

Я развернулась и вышла из кабинета. Не бегом, не крадучись — спокойно, с поднятой головой. Потому что я больше не была жертвой. Я была пешкой в чужой войне, но пешка может стать ферзём.