Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 75 – Екатерина Мордвинцева

— Я спасаю тебя, — сказал он. — И себя. Если ты останешься — тебя допросят. Заставят дать показания. Ты не сможешь врать — у тебя это плохо получается. А если скажешь правду — я сяду.

— А если я скажу, что осталась по доброй воле?

— Поверят? — он усмехнулся. — Женщина, которую муж продал за долги, живёт в доме бандита добровольно? Это звучит как бред.

— Это правда.

— Правда никому не нужна, Ирина. Нужны факты. А факты таковы: ты — похищенная. Я — похититель. Всё остальное — слова.

Он подошёл к столу, открыл сейф, достал паспорт и толстую пачку денег.

— Здесь сто тысяч. Этого хватит, чтобы снять квартиру и прожить пару месяцев. Паспорт твой, я забрал его у Дениса, когда он пытался его продать. Документы на машину — в бардачке. Лось отвезёт тебя в соседний город, там сядешь на поезд. Уедешь далеко. Начнёшь новую жизнь.

Я смотрела на деньги, на паспорт, на его руки — спокойные, уверенные, не дрожащие.

— А вы? — спросила я.

— А я разберусь.

— Как?

— Не твоя забота.

Он протянул мне паспорт. Я взяла. Открыла — своё фото, своё имя, своё прошлое.

— Андрей, — сказала я, — я не хочу уезжать.

— Ты должна.

— Я не хочу.

— Ирина, не спорь, — голос его стал жёстче. — У тебя нет выбора.

— Выбор есть всегда, — сказала я. — Вы сами меня этому учили.

Он посмотрел на меня. Долго. Так долго, что я начала считать удары своего сердца.

— Если ты останешься — я сяду в тюрьму, — сказал он. — Ты этого хочешь?

— Нет.

— Тогда уезжай.

Он сунул деньги мне в руку, взял за плечи, подвёл к двери.

— Лось, машину. Быстро.

— Слушаюсь.

Лось вышел. Мы остались вдвоём в кабинете — я с паспортом и деньгами, он — с каменным лицом и дрожащими пальцами.

— Андрей…

— Не надо, — перебил он. — Не надо прощаний. Не надо слёз. Просто уезжай. И не возвращайся.

— А если я захочу вернуться?

— Не захочется, — он усмехнулся. — Я плохой человек, Ирина. Ты заслуживаешь лучшего.

— Я заслуживаю того, кого выбираю, — сказала я. — А я выбираю тебя.

Он закрыл глаза. На секунду — одну короткую секунду — я увидела на его лице боль. Такую сильную, что у меня сжалось сердце.

— Уезжай, — повторил он. — Пожалуйста.

Я вышла.

* * *

Машина ждала у ворот.

Чёрный джип, тот самый, на котором меня привезли сюда полтора месяца назад. Лось сидел за рулём, лицо — непроницаемое.

— Садитесь, Ирина Сергеевна, — сказал он.

Я села на заднее сиденье. Джип тронулся. Ворота открылись, и мы выехали за пределы территории.

Я уезжала.

Я смотрела в окно на дом, который становился всё меньше, на сад, на яблони, на душицу у крыльца. На человека, который стоял у окна и смотрел мне вслед. Его силуэт исчез за поворотом, и мне показалось, что вместе с ним исчезла часть меня.

Я прижала паспорт к груди. Деньги — сто тысяч — лежали в сумке, которую Лось предусмотрительно положил на сиденье. Всё, что мне нужно для новой жизни. Документы. Деньги. Свобода.

Почему же я чувствовала пустоту?

Я закрыла глаза. Передо мной стояло его лицо — не то, каменное, которое он надевал при чужих, а то, которое он показывал только мне. Растерянное. Нежное. Боящееся.

«Я плохой человек, Ирина. Ты заслуживаешь лучшего».

А если я не хочу лучшего? Если я хочу его — со всем его прошлым, с его ревностью, с его жестокостью, с его неуклюжими попытками быть человеком?

Я вспомнила, как он впервые рассмеялся. Как купил мне мольберт. Как вернул блокнот с эскизами. Как сидел у моей кровати, когда мне снились кошмары, и гладил по голове.