Книга Тот, кто нарушает, страница 127 – Стефани Альвес

Я заставлял ее кончать в ванне снова и снова, пока она не оттолкнула мою руку, сказав, что стала слишком чувствительной для очередного оргазма.

Я прижимаюсь поцелуем к ее плечу, капли воды стекают по коже. Она сидит между моих ног, прижавшись голой спиной к моей груди.

Это должно быть странно. Неловко. Но нет. Это кажется… правильным.

И самое безумное?

Я ее парень.

Это слово все еще кажется чужим. Я никогда ничьим парнем не был. Никогда не хотел. Никогда не думал, что смогу. Но той ночью, когда Изабелла посмотрела на меня и сказала, что хочет все прекратить, единственная мысль в моей голове была… Потерять ее страшнее, чем остаться.

И я остался.

Ее пальцы лениво выводят узоры на моем колене под водой. Круги и линии, которые исчезают прежде, чем я успеваю понять, что она рисует. Она молчит. Ей уютно. Она счастлива.

Потому что тайком встречаться с сестрой Нейтана — младшей сестрой моего лучшего друга — было одно, когда это было просто ничем несерьезным. Когда это были поздние ночи, запертые двери и притворство, что это ничего не значит. Хотя это всегда значило. Я просто был слишком упрямым и тупым, чтобы признать.

Но она больше не просто тайный секс.

Она моя.

Моя девушка.

И я не хочу прятаться. Не хочу вечно отводить взгляд и красть поцелуи за закрытыми дверями. Я хочу целовать ее посреди кампуса. Хочу хвастаться ею. Пусть весь мир знает, что она занята, и что я больше не в игре. Полностью, целиком и абсолютно ее.

— Ты притих, — говорит она, вырывая меня из мыслей.

Я опускаю подбородок ей на макушку. Ее волосы пахнут моим шампунем, и я вдыхаю этот запах, чувствуя, как в груди разливается тепло.

— Думаю.

Она приподнимает голову так, что ее щека касается моей ключицы.

— О чем?

О том, что я понятия не имею, что творю. О том, что это — мы — должно казаться ловушкой, обратным отсчетом до момента, когда я все испорчу. Но вместо этого я чувствую себя в полной безопасности. Будто, может быть, я не разрушил все, к чему прикоснулся.

Но я не говорю этого.

— Да так.

Она смеется, качая головой.

— Знаешь, для человека, который очень хорош в работе ртом, ты иногда ужасно плохо им пользуешься.

Мои губы дергаются.

— Это комплимент или оскорбление?

— И то, и другое.

Я ухмыляюсь, проводя руками по ее плечам. Ее кожа скользкая и теплая, как шелк под водой. Я никогда не был так счастлив.

Она продолжает выводить узоры на колене.

— Как думаешь, я смогла бы работать в спорте, если бы не мой отец?

Я хмурюсь, поворачивая голову, чтобы заглянуть ей в лицо.

— С чего такие мысли?

Она пожимает плечами, будто это неважно, но я вижу по лицу, что ее что-то гложет.

— Один парень из моей группы сказал, что Уэстбрук проиграл только потому, что они отвлекались на мою грудь.

Я напрягаюсь, мои руки невольно сжимаются на ее талии.

— Что за херня?

— Все нормально. Я привыкла.

— Не должна ты к такому привыкать, — перебиваю я, брови хмурятся. — Какого черта, Белс? Кто это сказал?

Она качает головой.

— Я просто хочу знать: ты правда думаешь, что у меня есть будущее в спорте… или я просто себя обманываю?

— Да, — говорю я без колебаний. — Конечно, есть.

— Правда? — ее брови взлетают вверх.

— Ты чертовски талантлива, кудряшка. Тебе не нужно мое мнение, ты и так знаешь, что я думаю. — Моя челюсть сжимается. — Не позволяй этим идиотам заставлять тебя сомневаться в себе. Тебе не нужно ничего доказывать кучке закомплексованных придурков, которые не смогли бы управлять даже фэнтези-лигой, если бы от этого зависела их жизнь.