Книга Тот, кто нарушает, страница 20 – Стефани Альвес

Ее отец — мой тренер.

Господи. С ней связано столько правил, столько знаков «вход воспрещен» мигает перед глазами, воя красной сиреной, и все же я здесь, гребаный тупица, игнорирую их все напропалую.

Я отстраняюсь, моя улыбка гаснет, как только я вижу тот же самый взгляд в ее глазах.

— Я, э-э… увидимся. — Я неловко переминаюсь, пытаясь — и безуспешно — игнорировать внезапное напряжение, между нами.

— Ага. — Она поджимает губы, и у нее вырывается тихий смешок, от которого мой мозг замыкает. Черт возьми, обожаю этот звук. — Увидимся.

Как полный кретин, я отдаю ей честь двумя пальцами.

И тут же хочу провалиться сквозь землю.

Я что… только что отдал ей честь?

Пристрелите меня кто-нибудь.

Я разворачиваюсь на коньках, качая головой и натягивая шлем обратно, но это ни черта не помогает прочистить мозги. Ее запах все еще преследует меня, и я до сих пор вижу, как ее прелестные губы приоткрылись, когда я наклонился ближе и накрутил локон на палец.

Боже. Мне нужно трахнуться. Срочно.

Остин уже ждет меня на льду, брови приподняты, ухмылка так и сочится весельем.

— Ходишь по охренеть какому тонкому льду, Кэп.

Черт. Кожу покалывает, но я заставляю себя лениво пожать плечами.

— Без понятия, о чем ты.

Остин негромко смеется, качая головой.

— Да ладно тебе. Ты не настолько тупой. Выбери буквально любую другую. Черт, если тебе так приспичило, я сам тебя поцелую.

Прежде чем я успеваю среагировать, он бросается на меня, хватая за шлем, будто и правда собирается это сделать.

Я со смехом отталкиваю его.

— Отъебись от меня, идиот.

Он усмехается.

— Но я серьезно. Нейтан выбьет из тебя всю дурь на неделю вперед, если ты хоть подумаешь о том, чтобы прикоснуться к его сестре.

Ага. Еще бы.

Я снова жму плечами, сохраняя беспристрастное лицо.

— Тебе привиделось. Ничего такого не происходит.

Но потом, как последний дурак, я оглядываюсь на нее.

Всего один последний взгляд.

Нейтан обнимает ее за плечо, взлохмачивая ей волосы. Она свирепо смотрит на него, отпихивая и поправляя каштановые кудри, и я не могу не улыбнуться.

Остин заходится смехом, и я перевожу взгляд на него. Его ухмылка стала еще шире, будто он уже точно знает, чем все это закончится.

— Я пытался тебя предупредить.

Изабелла

— Я сейчас умру.

Ладно, может, и не умру, но Аврора точно вывихнет мне плечо, если продолжит дергать меня, как тряпичную куклу.

— Да пошли уже, — она вцепляется мне в руку, увлекая за собой, — тебе нужно увидеть солнечный свет, пока ты не начала на него шипеть.

Я щурюсь от невыносимой яркости, прикрывая лицо рукой.

— Я ценю заботу, но со мной все в порядке.

— Просто присматриваю за тобой, — бросает на меня многозначительный взгляд Аврора. — Когда ты в последний раз выходила из нашей комнаты куда-то, кроме лекций или хоккейных тренировок?

Я открываю рот, чтобы ответить, но запинаюсь.

Она ухмыляется.

— Вот именно. Ты там безвылазно сидишь уже несколько дней.

Я вздыхаю, уже жалея, что позволила ей вытащить меня на улицу.

— Аврора, мне правда нужно...

Она останавливается так резко, что я чуть не врезаюсь в нее. Уперев руки в бока, она выгибает бровь.

— Ты идешь со мной подышать свежим воздухом, выпить кофе и перестать думать о хоккее хотя бы на пять минут, пока твои мозги не превратились в ледяную крошку.