Книга Тот, кто нарушает, страница 51 – Стефани Альвес

— Да! Снимай все лишнее!

Я не выдерживаю и начинаю хохотать так сильно, что приходится схватиться за живот. Несколько человек бросают на нас осуждающие взгляды, отчего становится еще смешнее. Я смотрю на Аврору, выгнув бровь.

— Что? — Она пожимает плечами. — Хоккеисты горячие, — говорит она, подмигивая.

Я качаю головой, но возвращаюсь взглядом к льду, когда судьи вмешиваются, чтобы разнять драку.

«Ястреб», толкнувший нашего парня, катится к скамейке штрафников.

Райан подъезжает к Коулу, хлопает его по спине, что-то говорит. Но он не видит игрока противника, заходящего со спины. Мои глаза расширяются, когда тот приближается, его тело движется с брутальной скоростью. Прежде чем я успеваю крикнуть, плечо того парня с сокрушительной силой врезается в плечо Райана, отбрасывая его на борт.

Тошнотворный треск разносится по арене, и я чувствую, как сердце падает вниз, когда тело Райана резко дергается и оседает на лед.

Шум толпы исчезает, когда он перестает двигаться. В животе завязывается такой тугой узел, что становится больно.

Тренер по физподготовке выбегает на лед, падая на колени рядом с Райаном, осматривая его.

Райан все еще на льду.

Все еще не шевелится.

И я не могу отвести взгляд.

— Он в порядке? — Голос Авроры едва доносится до меня, почти заглушенный стуком крови в ушах.

Я вцепляюсь в спинку сиденья перед собой, пальцы неконтролируемо дрожат. У меня нет ответа. Я не знаю.

— Он должен быть в порядке. Должен, — шепчу я.

Аврора внезапно накрывает мою руку своей, ее пальцы крепко сжимают мои, возвращая в реальность. Я даже не осознавала, как сильно меня трясет, пока не почувствовала ее тепло, придающее устойчивости.

И вот, когда мне кажется, что грудная клетка сейчас взорвется, я вижу это. Райан шевелится — сначала едва заметно, а затем встает на одно колено. Медленно. Пошатываясь. Но он двигается.

Мои плечи опускаются от облегчения, когда он поднимается, хоть и нетвердо. Узел в животе немного ослабевает, когда трибуны начинают аплодировать.

Аврора рядом со мной издает долгий, дрожащий выдох.

— Он в порядке... он в порядке, — шепчет она, сжимая мою руку.

Я киваю, хотя дышу с трудом, глаза прикованы к Райану, когда он направляется прочь со льда. Его шаги медленные, каждый из них показывает, насколько сильным был удар. Он поднимает руку, показывая трибунам слабый большой палец, но это меня ничуть не успокаивает.

Раздается сирена, сигнализирующая о конце игры, и команда противника взрывается радостными криками.

Другая команда победила.

Райан

Финальная сирена оглушает, и у меня все внутри обрывается.

Поражение.

Снова.

Я срываю шлем слишком резко, морщась от острой боли, пронзающей плечо. Ребра словно в огне, каждый вдох — напоминание о полученных ударах. Колено ноет, а за глазом пульсирует давление, будто я все еще чувствую, как борта врезаются мне в голову. Но все это ничто по сравнению с разъедающим меня разочарованием.

Мы должны были победить.

Победа была у нас в руках. Комбинации, расстановка… Мы были на грани, и я все запорол.

В раздевалке мертвая тишина. Не та тишина, что бывает после тяжелой победы, когда все слишком вымотаны, чтобы говорить, а та, от которой опускаются плечи, сжимаются кулаки, а в голове прокручивается все то дерьмо, которое ты хотел бы сделать иначе.