Книга Как не влюбиться в спасателя, страница 35 – Тори Мэй

За ним вылетает одноглазая Молния и трётся о мои ноги, наверняка оставляя на джинсах шерстяной след.

— А, Леська! Не признал! — дед растягивается в улыбке.

— Я вам тут к чаю принесла, — протягиваю ему бумажный пакет, в который натолкала разной выпечки.

Периодически я угощаю старика. Делаю это не слишком часто, а то он очень гордый, еще подумает, что из жалости его подкармливаю.

— Зачем это? — как всегда удивляется он.

— Лишнего напекла — не выбрасывать же, — выдаю свой контрольный аргумент.

Старшее поколение подарки принимать не умеет, только если это «старое и ненужное, я вообще-то выкинуть хотела». Тогда — да.

— И то верно, хлеб все-таки, — соглашается он, принимает пакет и заглядывает внутрь.

— Там булочки с корицей, сырники и слойки с повидлом, ну и остальное по мелочи, — перечисляю.

— А эт чего такое мелкое? Дамские пальчики? — он достает прозрачную пластиковую упаковку и вертит ее на уровне глаз.

— Нет, — улыбаюсь. — Это моя новая разработка. Оцените заодно.

— Хех, я всегда говорил твоему отцу — талантливая дочка растет. Ты даже из песка на пляже вместо замков куличи да пончики лепила.

Это воспоминание отзывается в груди щемящим теплом. Папа любил болтать со смотрителем маяка, когда мы приходили на пляж, правда тогда дед Игнат был повыше и пободрее, а папа — жив. Как же давно это было…

На глазах выступают непрошеные слезы, и я быстро отвожу взгляд.

— Для кошечки у меня тоже кое-что есть, — сую руку в карман легкой куртки и вытаскиваю оттуда несколько упаковок корма, который прихватила в супермаркете.

— Так, Леська! Перестань ты это! — строго смотрит на меня дед. — Неча деньги тратить на всякую ерунду. Молния у меня не голодает — она каждый день свежую рыбу из моря ест. То-то и глаз у нее от фосфора светится. Да, зараза? — он наклоняется и треплет животину за ухо.

— Не смогла удержаться, простите, — присаживаюсь рядом и глажу кошку.

Вдруг дедуля прищуривается и переводит взгляд за мое плечо, всматриваясь в горизонт. Машинально оборачиваюсь, но кроме пары уходящих вдаль гидроциклов ничего не обнаруживаю.

С едкой досадой представляю, что на одном из них Слава сейчас катает очередную Таню-бухту и вжимает ей в спину свое достоинство.

— Нехорошие вещи творятся в наших водах, — низко выдает дед Игнат, выпрямляясь.

— Разве? — оставляю Молнию и подхожу к перилам. — Кому нужен наш городишко?

У нас тихо и спокойно. Самым большим скандалом за последние годы здесь было то, что кто-то написал матерное слово на ларьке ТИРа в городском парке. Ах да — еще, когда верзилы-коллекторы Славы разыскивали мою подругу Ульку.

— Говорю тебе. У меня глаз на такое намётан — не чисто вот это всё, — неопределенным жестом он указывает в сторону умчавшихся моторов.

— Уверена, начальник спасательной службы разберется, не зря же они в этом году в таком большом количестве работают, — успокаивающе касаюсь его плеча. — Мне пора, дед Игнат. Уезжаю сегодня на мастер-класс, а вы чтобы непременно чаю попили!

— Добрая ты душа, Сладкова, вся в батьку, — он подмигивает мне двумя глазами. — Бывай!

В кофейне пакую дорожную сумку и параллельно оставляю Соне миллион ценных указаний:

— Не забудь утром запустить таймер, когда поставишь круассаны в духовой шкаф….

— Вы уже говорили, — терпеливо отбивается Соня. — Вы же всего на два дня уезжаете, я справлюсь.