Книга Как не влюбиться в спасателя, страница 56 – Тори Мэй

— Да уж… — выдыхает.

— Я после реанимации первого человека вообще напился — так трясло.

— Легче было делать непрямой массаж сердца на манекене…

— Манекены в воду не лезут, — присаживаюсь рядом и протягиваю ему открытую пачку сигарет.

— Где вы их прячете? — он недоверчиво смотрит на сухие сигареты, а затем на мой костюм, с которого льется ручьем.

— Секрет фирмы, если узнаешь — курить перехочешь. Бери.

— А прикиньте, если бы я его не заметил… — Коля зажимает сигарету зубами и чиркает зажигалкой.

— Но ты же заметил! Целого туриста спас — считай, поспособствовал международным отношениям.

Коля слабо улыбается, делает затяжку и спрашивает:

— А у вас бывало, что вы кого-то не спасли?

Началось… Хмурюсь. Не люблю эту тему — я похоронил ее в чувстве неискупляемой вины и тщательно присыпал совестью. Видимо, туда ее всю и и израсходовал. Настолько, что в коллекторы подался.

Вопрос у Николая закономерный: он только начал свой путь в профессии и настоящего горя не видел. Им движет энтузиазм и синдром спасателя, как и мной когда-то.

— Конечно, бывало, — выдуваю горький дым.

— И как оно?

— Херово, Коль, очень херово. Так, что самому сдохнуть хочется. Да только жизнь продолжается, и если ты погрязнешь в самобичевании, то никому хорошо не сделаешь. Остальных тогда кто спасать будет?

— Ну да, — соглашается, поразмыслив.

Он собирается спросить что-то еще, но его опережает резкое и недовольное:

— Титов-старший, твою мать!

— Кажется, у вас новая фанатка, — обернувшись к берегу, говорит Коля.

— Скорее, наоборот, — хмыкаю, узнав в округлившемся силуэте Ульяну.

С женой брата отношения у нас… интересные. Ульяна вроде и простила меня за былые преследования, но при любом удобном случае мордой в прошлое макает. Знает, что я толстокожий и на женщин не обижаюсь.

— Колян, не кисни, ты за главного, — бросаю ему и бегу к ней навстречу. — Эй, рыжая, что случилось?

— Сколько я буду тебе звонить? — злится она.

— Уж извини, был немного занят, — киваю в сторону кареты скорой помощи. — Выкладывай, что стряслось, где Олеся?

— Слав! Это полная жесть! Эта стерва нас рассорила! Олеська разозлилась на меня и сказала, что зря я ее уговорила! А они вообще всё украли, понимаешь? Всё! — выпучив глаза, тараторит Ульяна.

— Так, стоп! — торможу поток беременного сознания. — Пошли на станцию, мне нужно переодеться. И давай-ка по порядку…

Выясняется, что пока я в морских пучинах обитал, мою женщину а — обокрали, бэ — настроили против сына, вэ — пообещали вытурить из помещения. Совсем оху… ох уж эти конкуренты.

— Мы поругались, — Ульяна закусывает губу. — Точнее, она кричала на меня в слезах. Я никогда не видела ее в таком отчаянии…

— Разберемся, — коротко отбиваю.

— Есть еще кое-что, Слав… Олеся не собиралась рассказывать тебе о случившемся.

— С чего вдруг?

— Она сейчас весь свет ненавидит, а этот Виталька-от-хвоста-деталька нарыл на тебя какой-то компромат, о котором ты Олеське не рассказывал. Думаю, скалкой тебе точно прилетит.

— Скалок бояться, в лес не ходить, — застегиваю ремень на джинсах. — Где она сейчас?

— Кажется, поехала устраивать Ярику взбучку.

— Какая… горячая женщина.

— Эта ящерица облезлая такие планы нам испортила! — обессиленно вздыхает Ульяна, когда мы подходим к машине. — Миша попросил шеф-повара замариновать мясо для гриля, придется все отменять.