Книга Операция «Смерть», страница 24 – Галина Кор

— Лучше, чем работник?

— Ха-ха… Вот видишь, уже точки соприкосновения… мне понятен твой юмор.

А мне бы понять его истинные мотивы.

— Куда вы меня приглашаете?

— В «La Fleur de Sel». Тебе нравится французская кухня?

— Мне нравятся все заведения, где большие порции, — ну, раз ему заходит мой юмор, пусть смеется. Посмотрим, кто будет смеяться последним…

— Ха-ха… твоя откровенность — это что-то с чем-то. Давно я не встречал таких открытых и свободных людей. Наверное, это потому, что тебе нечего скрывать?

Летит в меня вопрос, словно топор лесоруба. Ух! Пролетел прямо возле головы…

— Все что-то скрывают. Моя мама до сих пор думает, что я в восьмом классе отравилась котлетой в тесте из школьной столовой, но я-то знаю, что дело в сигарете, которую мы выкурили с одноклассницами на перемене за гаражами.

— Ох, если бы мой отец знал о всех моих юношеских экспериментах и неудачных опытах, лишил бы наследства.

— У вас строгий отец?

— Был… Он покончил жизнь самоубийством.

— Оу, простите, — стараюсь выдавить из себя сочувствие.

— Это было давно… И просить прощения не стоит. Ты же не виновата в его поступке.

Последнее предложение произнесено с такой интонацией, что я не особо понимаю, какого рода оно — вопросительное или повествовательное? И эта неясность заставляет мои «крепкие орешки» поднапрячься.

Машина останавливается. Смотрю через стекло на здание, где расположен ресторан. Очень даже… Большие окна, вазоны с вечнозелеными растениями, приятное освещение. Охранник открывает мою дверь и подает руку.

— Спасибо, — принимаю помощь и выхожу.

Делаю первый шаг внутрь ресторана и… будто попала в Лувр. Нет, я там не была, но вот сходство один-в-один.

— Нравится? — со снисходительной улыбкой интересуется Лев.

— Эм… боюсь, у меня не соответствующий вид для такого заведения, — поворачиваюсь к зеркалу в пол при входе.

— Не переживай, тут демократичная публика. — Кстати, он с самой первой встречи тыкает мне, будто я разрешала. А почему я выкаю? Непорядок.

— Как скажешь, — официант движением руки предлагает следовать за ним, провожает к заказанному столику, — ты же не против неофициального обращения? — кидаю на него вопросительный взгляд через плечо.

— Не против. Поверь, ты поймешь сама, когда переступишь линию дозволенного. — Ох и не нравится мне этот Лев… сейчас он реально похож на льва, который присматривается к жертве. Только я не олениха и не какая-то там гну… Я птичка… вот она я, а вот меня нет… хоп, и упорхнула.

Присаживаемся за столик. Официант протягивает меню.

— Что вы можете посоветовать? — обращаюсь к официанту.

— Рекомендую Еscargots de Bourgogne, — официант явно выделывается, произнося название блюда с таким чистым французским акцентом. Но вид-то у него явно не французский… а наш, родной… отечественный. И это веселит.

— Что это, и с чем это едят? — подпираю голову рукой и жду дальнейших разъяснений.

— Это улитки, — поясняет за официанта Лев, не отрываясь от меню.

— О, нет! На сегодня такого этакого с меня достаточно, — отмахиваюсь от официанта. Конечно, съеденные Стасом моллюски ни при чем, но впечатления они оставили неизгладимое.

— Клод, принеси нам Blanquette de veau… — диктует заказ Лев. Ой, все! Все, что он говорит — это для меня изысканный мат. Чем накормит, за то и спасибо.