Книга Операция «Смерть», страница 59 – Галина Кор

— Вся мокрая, потная… — ворчу на нее, укутывая, — сейчас ветерком обдует и снова температура бахнет. Уже ж не ребенок, должна понимать? — смотрю вопросительно в ее глаза. Они мутные, слезятся, сама бледная, как моль, но упертость и вредность — это в крови. Вся в батю своего. Тот тоже по жизни прет, как танк.

— Возьми туалетную бумагу, — указывает рукой на рулон. Беру его и сую ей в руки. — И влажную.

— Что, влажную?

— Туалетную бумагу?

— Как она выглядит?

— Вот она, — подходит сама и берет пачку влажных салфеток.

— Разве это не салфетки? — тычет пальцем на надпись. Действительно, «влажная туалетная бумага»…

— Ну что, идем? С такими сборами, до туалета не добежишь.

— Я сама.

— Ага, сейчас. Грохнешься где-то под кустом, а я потом всю жизнь себя винить буду, что не уберег такой бриллиант. Я, вообще-то, знаком с твоими родителями, мне им еще в глаза смотреть и в случае чего объяснять, что мы тут делали и как так вышло. Шуруй, давай, да помалкивай, — открываю дверь и выхожу первым. Подаю руку и, придерживая, помогаю спуститься.

Довожу ее то туалета, деревянного гробика со скрипучей дверцей, прямо портал в ад, но другого варианта нет.

— Не стой тут, — шелестит своим осевшим голосом.

— Тс… — цокаю, — да не буду я подслушивать, успокойся. К воде спущусь.

Диана скрывается за дверью, а я спускаюсь к озеру. Возле воды холоднее. Кутаюсь в куртку. Озеро небольшое, по берегу заросло камышом. Где-то крякнула утка. Прямо у самого берега вода пошла кругами, наверное, рыба… С правой стороны послышался хруст веток и трудноразличимый звук. То ли вздохнул кто, то ли сказал. Стало как-то не по себе. Нет, я не боюсь, но опасаюсь. Вдруг из-за сухих кустов и камыша высовывается здоровенная башка лося. Причем рог у него огромный, но один. Видно, боевой. Расстояние между нами приличное, но я не знаю, насколько быстро они бегают.

Пячусь задом, поднимаясь к туалету. Стучу.

— Чего? — еле слышно доносится из-за двери.

— Тут это… лось пришел.

— Чего? — дверь открывается. Диана выходит уже одетая.

— Лось, говорю… Пошли в дом. Мы еще кабана не переварили, не знаю, чем для нас лось может обернуться. — Подхватываю ее под локоть и веду в дом. — Я ведро все-таки прихвачу. Мало ли, ночью выходить точно не будем.

Приготовив ужин, напоив и накормив больную. Делаю ей снова укол и укладываю спать. Так как занятий больше никаких, то ложусь и сам.

Ночью просыпаюсь от дикого кашля Дианы. Меряю температуру, опять 39,5. Снова жаропонижающее, но ее кашель и хрипы, не предвещают ничего хорошего. Надо ехать в больницу. Возможно, что у нее воспаление легких. А в лесу на хурхуяровке и без должного лечения можно копыта откинуть, так и не дождавшись преследователей.

Утро. Сообщаю ей о своем решении. Кашляет, не в состоянии сказать ни слова, но всем своим видом показывает, что она против.

— Я отвезу тебя к знакомому. Он нормальный врач, не бог медицины, конечно, но думаю, что в государственной больнице опыта на бесплатных пациентах поднабрался.

Складываю наши вещи в машину. Потом те, что давал Семеныч. Надо завести и отдать. Забираю продукты, тоже оставлю ему. Тушу печь. Закрываю дом. Укладываю Диану на заднее сиденье и в путь.

Еду той же дорогой, что и от Семеныча. Получается, что объезжаю всю деревню через лес. Выскакиваю в том переулке, который недалеко от его дома. Семеныч как раз выезжает со двора.