Книга Операция «Смерть», страница 56 – Галина Кор

— Мне нужны таблетки от ангины, от кашля, антибиотики… — перечисляю все по списку.

— Вот, — сложив в пакет-майку препараты, ставит передо мной. — К оплате, — называет сумму.

— Картой можно?

— Ха! Размечтался! Не смеши, — хмыкает, — у нас банкомат, и тот в районном центре. Для этого… вжух, — проводит в воздухе рукой, словно картой по терминалу, — интернет нужен, а у нас связь через раз ловит. Принимаем только наличку. Роюсь в карманах, выгребая деньги. Хорошо, что взял Дианины, на столе лежали вместе с ключами от машины.

— Пожалуйста, — кладу перед ней купюру.

— А мельче нет? — снова недовольно. Ох и Валентина… противная тетка.

— Нет.

Долго считает-высчитывает сдачу, роется в своей сумке, чтобы разменять. Наконец-то высыпает целую пригоршню мелочи со словами:

— Всю мелочь тебе выгребла. — Сгребаю и сую карман, отчего тот сразу провисает под тяжестью монет.

Выхожу на улицу. Через дорогу, магазин. Иду туда за шоколадкой для Дианы. Покупаю ее любимый, черный с миндалем. Выгребаю всю мелочь, полученную в аптеке.

— А крупнее нет? — интересуется продавщица.

— А аптеке. Фармацевт вам поменяет.

Купив все необходимое, еду к Семенычу. Его дом на околице, ближе к трассе.

Подъезжаю ко двору, а он как раз на улице, тащит огромную лестницу из амбара.

— Эй, подожди, — привлекаю его внимание, — сейчас помогу.

— О, привет! Чего это ты тут делаешь? — оставляет в покое лестницу и лезет за сигаретами в карман.

— Привет. Да Диана приболела, понадобились лекарства. Да и молока у тебя хотел купить, меда. Горло у нее…

— Я тебе и так дам, только подсоби малеха. Сам не допру эту лестницу. Да и на крышу страшно лезть, возраст.

— А что случилось? — задираю голову и смотрю на крышу дома.

— Да печка дымит. Думаю, что труба забита сажей. Давно не чистил. А может птица какая туда попала. Они по лету туда шныряют, мало ли.

— Хорошо, давай лестницу отнесу, — хватаюсь за край.

— Погодь. Иди, переоденься. Сейчас все вещи черные будут, в саже. Зайди в дом, там Мария выдаст тебе ношенное, но чистое, которое не жалко будет выкинуть, или на тряпки пустить.

— Ага, — направляюсь в дом. Он у Семеныча добротный, из красного кирпича. Ухоженный и дом, и участок. В загородке куры, утки, корова мычит… Хозяин, что сказать.

— Хозяйка, — кричу, зайдя внутрь.

— Кто пришел? — из кухни входит баба Маша. Я видел ее всего пару раз, и то это было десять лет назад.

— Здрасьте. Я Дмитрий. Меня Семеныч попросил трубу посмотреть. Отправил к вам за старой одеждой, переодеться.

— Ой, как ты вовремя, Димочка. А я ж тут переживаю, боюсь выйти. Думаю, гляну, как он откуда чертыхнется, так и сердце станет. Ты все-таки молодой, попроворней… Сейчас-сейчас, заходи, найду тебе «переодежу».

Мне вручили старые клетчатые штаны, байковую рубашку, свитер, крупной вязки, и шапку с помпоном. Глянул на себя зеркало… «Кривое зеркало».

Подхватываем с Семенычем лестницу и приставляем к дому. Забираюсь уверенно. Вроде высоты я не боюсь… но это не точно.

— Держи, — Семеныч подает ершик для чистки труб на тросике. И я, как заправский трубочист, карабкаюсь по крыше.

— А может он голодный? — слышу голос Марии. Как будет падать с крыши Семеныч, так ей страшно смотреть, а на меня, падающего, нормально. — Борщ подогреть?

— Да, «погодь с пиздом, дай хуй настроить»! — восклицает с психом Семеныч. — Ничего ж не сделано, а она уже со своим борщом!