Книга Завоюй мое сердце, страница 46 – Юлия Крымова

— Что именно?

— Всеее, — выдыхаю, снова поймав ее губы.

— Леша…

Она хочет, но не может расслабиться. Не здесь. Не в этой квартире. Я это чувствую, ее напряжение. А тогда, ночью, в лесу Аня была совсем другая. Мягкая, теплая, податливая.

— Мама ждет на обед. Поедем?

— Ой, я тогда сейчас быстро пирожки испеку, чтобы не с пустыми руками.

— И вещи собери, с ночевкой останемся.

Привычно отнекивается, качая головой. Но я-то знаю, что твердое «нет» звучит иначе.

— Не удобно, Леш.

— Не удобно трусы через голову надевать.

— А я думала, спать на потолке.

Кажется, она улыбается, прислонившись лицом к моей груди.

— Этого не знаю. Не пробовал.

— А трусы значит пробовал? — Аня чуть по-детски округляет глаза и начинает заливается смехом. Таким открытым, несдержанным, что мне хочется и дальше продолжать нести всякую чушь, лишь бы она смеялась.

Аня.

— Вообще в Карелии круглый год хорошо, — делюсь с Зоей Васильевной, листая фотографии в телефоне. — Летом, как и в Питере, белые ночи. А зимой — Северное сияние. Я сама, правда, всего пару раз видела. Мы с папой туристов вывозили специально в деревню на озере, подальше от городских огней.

— И что? Вживую и впрямь как показывают по телевизору? — воодушевленно уточняет Лешина мама, разливая по кружкам чай.

Мы сидим у них в беседке. По небу, что еще недавно было ясно голубым, расползаются оранжевые краски заката.

Обед, на который Зоя Васильевна нас пригласила, плавно перетек в ужин и я, надегустировавшись того самого вина, что делает Лешин дедушка, успела даже слегка захмелеть.

В теле ощущается легкость и какая-то давно забытая расслабленность. Будто оно и не мое вовсе. Наверное, поэтому я без конца улыбаюсь и чересчур много болтаю. Рассказываю все подряд. Про нашу местную природу. Про маму с папой, про младшего брата с сестрой. Про то, как ягоды в лесу собирали и на волка однажды наткнулись. Гриша еще маленький был. Кричит мне: Аня, смотри, какая собачка. А я как ту собачку увидела, чуть от страха не померла.

— По телевизору совсем не то, — отвечаю спохватившись. — Когда видишь полярное сияние вживую, то сначала не веришь глазам. А потом рот раскрываешь и насмотреться не можешь.

— Вот соберемся с Сергеевной и тоже поедем любоваться красотами, — уверенно заявляет Зоя Васильевна. — Много ли той жизни еще осталось? А так будет, что вспомнить и внукам рассказать.

— Ты только спроси у Ани, сколько там мороза зимой, — хмыкает Леша.

— Что нам тот мороз? Мы ж не французы, чтобы его бояться.

— Папа даст вам валенки и специальный термокостюм, — поддерживаю Лешину маму, видя как загорелись ее глаза. — Приезжайте обязательно. Попаритесь в бане по-черному. Попробуете обтирание снегом. Северные зимы по-своему прекрасны.

— Поэтому ты в тепло сбежала? — снова комментирует Леша, за что я бросаю в его сторону разгневанный взгляд.

«Прекрати» легонько дергаю ногой под столом.

Только, кто бы слушал? Продолжает и дальше, как ни в чем не бывало, поглаживать мое колено. Мужская ладонь большая и теплая, движения плавные и неторопливые, то вверх, то вниз. Приятно. Очень.

Но могут ведь заметить? Что Зоя Васильевна подумает? А Катя?

Она явно понимает, зачем Леша подвинулся ко мне ближе. Поэтому и сидит с таким видом, словно лимон съела.