Книга Завоюй мое сердце, страница 51 – Юлия Крымова

Без понятия, какие цветы она любит. Розы? Тюльпаны? Или все равно какие? Главное, побольше букет? Такой, чтобы в кадр не помещался и подружки завидовали, лайкая фото. Хотя мне сложно представить Аню за позированием для подобных фотографий. Поэтому я взял охапку ромашек. Просто вынул из ведра, без всяких упаковок, пленок и прочей мишуры.

Может, дело всё-таки в цветах? Надо было брать классику? Красные розы?

— Ань…

Тишина.

— Он тебе что-то сказал? Родственник твой? — осеняет догадкой. Юра заходил к ней в обед, чтобы деньги отдать. Сказал не открыл никто. — Давай поговорим, Ань.

Так ведь не бывает, что еще вчера она млела в моих руках, а сейчас даже на порог не пускает?

На сеновале она полностью раскрылась. Сама меня целовала и глаза уже не отводила во время близости. Смотрела так, что башню сносило. Только от одного ее поплывшего взгляда. А когда имя мое без конца повторять стала, меня самого накрыло окончательно.

— Ань. Анют, просто открой дверь.

Не моргая, гипнотизирую серый кусок металла. Ну же! Давай!

Пауза.

Шаги с той стороны отдаляются.

Не выдержав, со свей дури луплю кулаком по железу и эхо тут же разносит звук моей несдержанности по всему подъезду.

Щелчок где-то за спиной. Слышно как соседская дверь отпирается.

— Молодой человек, вы зачем хулиганите? Ну не открывают вам, значит, не хотят. Идите-ка подобру-поздорову, пока я полицию не вызвала.

Не хотят, да…

В горле саднит, будто стеклянной крошки наелся.

Медленно разворачиваюсь. Вкладываю букет ромашек этой хранительнице порядка прямо в руки. Она сразу в лице меняется. Глазами сквозь очки хлопает, лепечет что-то про цветы, обещает передать.

Кто их примет?

Молча и не оборачиваясь, сбегаю по ступенькам.

Сигарету в зубы, горький едкий дым под завязку в легкие.

«Ты молодец, Ань! Ты все правильно решила. Насовсем, так насовсем».

Аня.

— От кого цветы, Нют? — любопытничает Юлька, засунув свой нос в ведро с ромашками.

Их так много, что в мою единственную вазу они не влезли. Пришлось выкручиваться. Но, кажется, и в простом алюминиевом ведре букет смотрится весьма интересно. Такой себе деревенский гламур, который сейчас в моде.

— От благодарного пациента, — отвечаю, выкладывая на тарелку сыр и орешки.

Ну, а что еще сказать? От парня, с которым я трижды занималась сексом, но вчера решила перестать морочить ему голову и прогнала?

— Ничего себе! А к дерматовенерологу твой пациент заглянуть не хочет? А то мне все коньяк да конфеты таскают. Так недолго спиться и растолстеть.

Мы смеемся. Юлька, как всегда, громко и заразительно. Я — скорее нервно и вынуждено.

Хотя, на самом деле, я очень рада приходу подруги. И принесенное ею вино, тут не причем.

— Сделаешь мне пару фоточек? Грех таким букетом не засветить в Интернете! Пусть Эдик задумается. А то у него два повода для цветов — день рождения и восьмое марта. Только снизу не фоткай, а то как будто у меня два подбородка получается.

Юлька меняет позы, я щелкаю.

— Давай, я тебя тоже сниму? — предлагает, отдавая мне охапку ромашек. — Пусть твой «пациент» — она нарочно выделяет это слово воображаемыми кавычками, — увидит и порадуется.

Это вряд ли, конечно, но я послушно опускаю взгляд к белым лепесткам и жду пока Мырзина скомандует «снято».

Букет в самом деле шикарный. Его утром Галина Ивановна принесла. Сказала: парень, что вчера тарабанил, оставил. И я, глядя на цветы, испытываю легкую болезненную грусть.