Книга Завоюй мое сердце, страница 87 – Юлия Крымова

Мырзина нарочно часто-часто моргает, изображая нервный тик.

— Слушай, там вертушка шумела полчаса назад, — аккуратно перевожу тему. — А кто поступил, не знаешь?

— Парнишка двадцатилетний на мине подорвался.

Это эгоистично неправильно, но я сглатываю ком облегчения.

— Выжил чудом, — продолжает Юлька. — Правда, согнали всех врачей. И Крамора твоего.

Да, как человек Лев Петрович, конечно, не очень. Но как хирург — гениальный. Тут его точность, граничащая с дотошностью, играет на руку.

Ближе к обеду, когда я успеваю разобраться с доброй половиной очереди, что собралась под кабинетом, снова раздается этот звук.

Вертолетные лопасти с шумом разрезают воздух. А от мощной волны вибрируют не только стекла, но и мои внутренности. Все сжимается в каком-то немом испуге. Он не поддается объяснению, но он есть. Страх. Волнение, от которого бинты выпадают из моих рук.

Обычно авиация прилетает не так часто: раз в неделю, а то и две. Но сегодня дважды за день.

Только вдуматься, чья-то жизнь сейчас на волоске. В руках судьбы, докторов, санитаров.

Я подхожу к окну, что выходит на закрытый двор, и вижу как слаженно ребята достают пострадавшего из вертолета. Как мельтешат их затылки и спины, когда они торопливо бегут к зданию, стараясь не упустить ни секунды.

Там, на носилках, лежит чей-то сын, муж или отец. От этого горько.

Хотя умом понимаю, что конкретно от меня сейчас ничего не зависит, но все равно хочется скрестить по-детски пальцы, чтобы все обошлось.

Заставляю себя отлипнуть от окна и идти работать.

Усаживаюсь за стол, заполняю журнал.

Не люблю эту писанину, но надо. И почему во время учебы в меде никто и словом не обмолвился, что нас ждут не только пациенты, ушибы и раны, но еще море бумажной волокиты? Графики, бланки, направления, карты, акты для бухгалтерии, чтоб их!

В коридоре раздаются женские голоса, и я вспоминаю, что скоро Юлька придет звать на обед. Ускоряюсь, чтобы успеть всех записать и никого не потерять.

Дверь открывается. На пороге Юляша. Бледная такая, что смотреть больно.

Даже не знаю, как еще ее подбодрить. Или все невесты так нервничают перед свадьбой? Я не нервничала. Но у меня и не было такого грандиозного праздника. Только роспись и скромный семейный ужин.

— Ань… — тихо зовет Мырзина.

Я отрываюсь от журнала, перевожу взгляд на Юльку. Она не заходит почему-то. В дверях застыла и смотрит на меня. Смотрит так, что я дышать перестаю.

Ее глаза. Этот ее взгляд. Там тонна сочувствия и сожаления. Там слезы, при виде которых я как обезумевшая начинаю трясти головой.

«Нет-нет-нет». «Только не он».

Меня всю холодом обдает. Просто от макушки до пят. Словно в прорубь провалилась и тону.

Юляша открывает рот, хочет что-то сказать, но я уже не слышу ничего. Срываюсь с места и несусь по коридору.

Аня.

Доставили двоих. Оба «тяжелых». Это все что я слышу пока несусь в правое крыло. Та часть больницы отведена под военный госпиталь и без специальной ключ-карты туда не попасть. Особенно в реанимацию, что на третьем этаже. От этих дверей нет ключей даже у меня, но разве хоть что-то сейчас меня остановит? Кажется, я способна вынести эту дверь или даже стену.

Леша вернул мне вкус жизни. Своей настойчивостью, вниманием, заботой, поцелуями. Теперь моя очередь. Я должна быть собранной. Должна четко соображать, должна действовать.