Книга Развод. Когда ты потерял меня, страница 34 – Лилия Лис

— Милый, неси сюда вино, — доносится из глубины квартиры томный, сытый голос Вики.

Лицо Лены мгновенно перекосилось, и гнев в ее глазах разгорелся добела.

— Ты… что ты тут делаешь? — шиплю я, понижая голос до хриплого шёпота, пытаясь загородить ей проход, но было поздно.

Я не успеваю среагировать, как она толкает меня в грудь локтем, отбрасывая в сторону, и стремительно идет в спальню. Я вбегаю следом, но застываю в дверном проёме, словно парализованный.

— Какого хрена ты здесь? Как ты вошла⁈ — визжит Вика, подрываясь.

Удар. Оглушительный, мокрый хлопок по лицу.

— Это тебе за меня! — шипит Лена.

Вика визжит, прикрывая ладонью краснеющую щеку. Но Лена не останавливается. Ее ярость — это нечто новое и ужасающее.

— А это тебе за Кирилла, дрянь! — рычит она, и в следующую секунду кидается на неё, хватая за волосы.

Я должен был вмешаться. Должен был оттащить Лену, защитить Вику, мою «будущую жену». Но я не двигался. Я не мог.

«Кирилл. Она бросила Кирилла,» — пронзила меня мысль. И меня накрыло ледяным осознанием. Это та самая Вика, которая давила на жалость, изображала заботливую мать. Она оставила трёхлетнего сына одного, чтобы прибежать ко мне в чужом белье. Стыд, отвращение и злость на Вику захлестнули меня. Она лгала мне про тётю Наташу. Это был самый низкий, самый подлый поступок.

Ярость Лены, ее слова, били по Вике, но пронзали меня. Я стоял истуканом.

Лена тащит Вику за волосы, выталкивает ее из квартиры и со всей силы захлопывает дверь. Грохот разносится по всему подъезду. Вика вопит и стучит за дверью.

Я стоял в полной прострации. Лена, вся дрожащая, поворачивается ко мне.

— В смысле, Кирилл был в садике? — спрашиваю я, наконец, прерывая тишину. Голос мой был хриплым, едва узнаваемым.

Лена медленно, глубоко выдыхает. В ее глазах — приговор.

— Что, очнулся, Заславский⁈ Твоя ненаглядная шлюха забыла своего сына в саду! Ты, кажется, считаешь, что я плохая мать, да? А она — идеальная? Ты даже не спросил, как наша дочь, Дима! Ни разу! Ты сволочь! Ты предатель, который забыл о своей кровиночке! Ты думаешь, я тебе её отдам? Я тебе за это не прощу никогда! За Соню ты мне ответишь!

Она поднимает руку и с силой бьёт меня по щеке. Пощёчина обжигает, но я едва чувствую физическую боль. Больше всего больно от ее слов.

— И за Кирилла! За то, что ты, ублюдок, втянул в свою грязь невинного ребёнка!

Она толкает меня в грудь, ее глаза мечут молнии, дыхание тяжёлое, щёки пылают. Но в её глазах не только ненависть. В них я вижу огонь. Тот самый огонь, который я когда-то полюбил, который она давно скрывала под маской усталости. Это была сильная, живая, яростная женщина. Моя женщина.

Вина, стыд, осознание, что Вика — пустышка и лгунья, и дикое, неконтролируемое желание Лены — всё смешалось в один гремучий коктейль. Она была здесь. Живая. Она боролась. За ребёнка. За себя.

Я делаю шаг, стирая кровь с губы. Хватаю ее лицо в ладони, останавливая ее гневные слова. Я чувствую жар ее кожи, ее тяжёлое, сбившееся дыхание.

— Ты моя. Моя, Лен! — хриплю я, не давая ей опомниться. — Ты не уйдёшь!

И в следующую секунду я впиваюсь в ее губы в жадном, отчаянном, собственническом поцелуе. Мне нужно было заглушить в себе все: ее боль, свой стыд, свое предательство. Мне нужно было ее получить. Вернуть. Иначе я просто не выживу.