Книга Развод. Когда ты потерял меня, страница 43 – Лилия Лис

— Жизнь не заканчивается на предательстве или потере. Она просто замирает на время, как земля под снегом. Я чувствую, что готов, Лена. Впервые за эти долгие годы я чувствую, что готов начать с чистого листа. Готов открыть эту запертую дверь и попробовать впустить в свою жизнь человека… когда встречу его. Того, кто поймет, что мой мир — это не только я, но и мой сын. И кто не побоится разделить с нами эту тишину.

Мы смотрели друг на друга, и между нами будто натянулась невидимая, вибрирующая нить. В этом признании было столько уязвимости и силы одновременно, что у меня пересохло в горле. Я видела в нем не просто успешного адвоката Маркина, а израненную душу, которая начала наконец исцеляться.

— Ты заслуживаешь счастья, Слава, — прошептала я. — Больше, чем кто-либо другой из тех, кого я знаю.

— Мы оба его заслуживаем, — ответил он, и в его голосе прозвучала тихая, спокойная уверенность. — Главное — не давать прошлому диктовать правила нашему будущему.

В этот момент дверь детской с грохотом распахнулась, и на кухню влетели запыхавшиеся Илья и Кирилл.

— Пап! — закричал Илья, размахивая пластиковым мечом. — Кирилл сказал, что у него дома остался большой робот-трансформер. Мы можем за ним съездить? Ему очень грустно без робота, он там один в темноте!

Слава негромко рассмеялся, и этот искренний смех окончательно развеял остатки тяжелой атмосферы. Он встал, подошел к сыну и нежно взъерошил ему волосы.

— Мы что-нибудь обязательно придумаем, чемпионы. А сейчас давайте обедать. У нас на сегодня еще очень много важных дел.

Прошел месяц. Тридцать один день я просыпался в нашей огромной квартире, которая без детского смеха и едва слышного шороха Лениных шагов превратилась в дорогой, вылизанный до блеска склеп. Я пытался убедить себя, что это и есть долгожданная свобода. Свобода от липкой лжи, от предательства, от женщины, которая, как мне казалось, методично и хладнокровно разрушала наше общее будущее.

Но свобода на вкус оказалась горькой и дешевой, как пережженный кофе из автомата на заправке, который я теперь поглощал литрами, лишь бы не провалиться в вязкие, тяжелые раздумья. Раньше Лена варила мне кофе в турке, добавляя щепотку корицы и какую-то свою особую тишину, в которой я отдыхал от бесконечных цифр. Теперь тишина в квартире стала враждебной. Она давила на перепонки, заставляя слышать гул крови в ушах.

В офисе я стал невыносим. Секретарши бледнели и вздрагивали, когда я вызывал их по селектору; топовые менеджеры прятали глаза, изучая носки своих туфель, а отчеты — моя давняя страсть, мой способ упорядочить хаос мира — теперь казались набором бессмысленных, мертвых символов. Мой мозг, привыкший к безупречной логике и многоходовым комбинациям, буксовал. В нем, как заевшая старая пластинка, крутился один и тот же вопрос: почему, если я победил и выставил «предательницу» за дверь, я чувствую себя так, будто меня самого со всей силы швырнули на обочину жизни?

Я зашел в конференц-зал, где меня уже ждали Аркадий и Олег. Оба — волкодавы юриспруденции, люди, которым я платил огромные деньги за то, чтобы они выигрывали войны, а не просто заполняли бланки. На полированном столе перед ними лежали пухлые, раздутые от бумаг папки. От одного вида этих документов у меня сводило челюсти.