Книга Развод. Когда ты потерял меня, страница 48 – Лилия Лис

— А Кирилл? — резко перебила её мать. — Ты о нем подумала? Маркин уже копает под тебя из-за того случая в саду. Соседка болтает лишнее про то, как ты с ним обращаешься, когда Димы нет рядом.

— Ой, да пусть Лена его забирает! — в голосе Вики прорезалось истинное, ледяное безразличие, от которого у меня волосы встали дыбом. — Мне даже легче. Он вечно ныл, вечно требовал внимания, вечно мешал. Он был просто декорацией, мам. Нужна же была картинка «идеальной, заботливой матери», чтобы Дима окончательно поверил, какая я замечательная в отличие от его «гулящей» жены. Мне даже льстило, как он перед малым расстилался. Покупал игрушки, возил в парк… Я смотрела на это и смеялась про себя. Родную дочь вычеркнул из жизни, за месяц ни разу не спросил, как там Соня, а моему Кирюше сопли вытирал, лишь бы мне угодить.

Я почувствовал, как по лицу пополз холодный пот. Каждое её слово было как признание в убийстве моей души. Моя дочь… Моя маленькая Соня. Пока я играл в благородного отца для чужого ребенка, который был всего лишь инструментом в руках этой женщины, моя родная кровь засыпала без меня. Я сам, своими руками, вырывал Соню из своей жизни, наслаждаясь той фальшивой, глянцевой картинкой, которую мне расчетливо скармливала Вика.

— Я специально эти фото в соцсети выставляла, — Вика сладко потянулась, я услышал характерный шорох её шелкового халата. — Где мы втроем в парке, такие счастливые, такие любящие. Дима такой гордый на них… Ты бы знала, какое это было удовольствие — знать, что Ленка сидит в своей дыре, видит это и захлебывается от собственного бессилия и унижения. Видеть, как её муж заменяет её дочь моим сыном — это была лучшая часть плана. Самая сладкая месть за все её «правильные» советы и это вечное превосходство в глазах. Теперь она никто. А я — без пяти минут хозяйка его жизни.

Я стоял в темноте, и внутри меня что-то окончательно, с хрустом, переломилось. Та дикая, первобытная ярость, которую я испытывал к Лене всё это время, теперь сменилась ледяной, звенящей пустотой. Я смотрел на светлую полосу под кухонной дверью и чувствовал только одно — безграничную, удушающую брезгливость. К Вике. К её матери. И больше всего — к самому себе.

Я был инструментом. Глупым, ослепленным, накачанным химией инструментом в руках двух женщин, которые обсуждали мой бизнес, мою семью и мою жизнь как добычу на разделочном столе. Я был уверен, что я — охотник, а оказался загнанным кабаном, которого уже начали обдирать, пока он еще дышит.

— Завтра за завтраком я снова заварю ему «правильный» кофе, — подытожила Вика, и я услышал, как она встает, направляясь к раковине. — Немного увеличим дозу, и он снова станет шелковым. Еще неделя — и он подпишет любые бумаги. Главное — убедить его, что Ленка готовит иск об алиментах, это его окончательно взбесит.

Я больше не мог это слушать. Мне физически не хватало кислорода. Я медленно, стараясь не издать ни единого звука, попятился к выходу. Мои пальцы, еще недавно уверенно державшие штурвал огромной компании, теперь нащупывали дверную ручку как в бреду.

Я вышел на лестничную клетку и закрыл дверь так осторожно, будто за ней спал не монстр, а целая свора голодных псов. Спустившись на один пролет, я прислонился затылком к холодному бетону стены. Тело начало бить крупной, неуправляемой дрожью. В голове пульсировало только одно: «Дублерша… афродизиак… месть… Соня…»