Книга Ты скрыла от меня сына, страница 23 – Лиссбет Котцова

Ревность.

Боль.

Ярость.

И почти полная уверенность.

Он больше не сомневался.

А я, кажется, только что сама дала ему последнее доказательство.

Поняла — продолжаем строго по плану: Глава 9. Первая трещина

Здесь важно:

он впервые не давит, а заботится

она впервые ломается внутри

напряжение остаётся, но появляется новая эмоция — сомнение

Делаю полноценную эмоциональную главу 👇

Глава 9

Я не помню, как вышла из ресторана.

Только холодный воздух ударил в лицо — резко, почти болезненно, как пощёчина, возвращающая в реальность.

Рядом шёл Кирилл.

Молча.

И это молчание было тяжелее любых слов.

— Ника… — начал он наконец.

— Не сейчас, — перебила я.

Голос дрожал.

Я не справлялась.

Слишком много всего сразу.

Захаров.

Алиса.

Миша.

Правда, которая почти сорвалась с губ.

И этот взгляд…

Я зажмурилась на секунду.

Господи.

Он смотрел так, будто уже знал.

Не подозревал.

Не предполагал.

Знал.

— Ты сказала, что была беременна, — тихо сказал Кирилл.

Я резко остановилась.

Сердце сорвалось.

— Я… оговорилась.

— Нет.

Я повернулась к нему.

— Кирилл, не надо.

— Это он, да?

Я молчала.

И этого оказалось достаточно.

Он провёл рукой по волосам, сдерживая эмоции.

— Чёрт…

— Прости.

— За что?

— За то, что втянула тебя в это.

Он посмотрел на меня.

Долго.

Тяжело.

— Я сам пошёл.

— Но не должен был.

— А ты должна была одна?

Я не ответила.

Потому что… да.

Я всегда одна.

Это стало привычкой.

Защитой.

Наказанием.

— Он тебя сломает, — тихо сказал Кирилл.

Я усмехнулась.

Горько.

— Он уже.

И пошла дальше.

Быстрее.

Почти бегом.

Потому что если остановлюсь — развалюсь прямо на улице.

Ночью Миша проснулся.

Редко, но бывает.

— Мам… — сонно позвал он.

Я тут же оказалась рядом.

— Я здесь.

Он сел в кровати, потирая глаза.

— Мне приснился сон.

— Какой?

— Я потерялся.

Сердце сжалось.

Я обняла его.

Крепко.

Слишком крепко.

— Ты не потеряешься, — прошептала я. — Я всегда рядом.

— А если ты уйдёшь?

Я замерла.

— Я не уйду.

— Обещаешь?

Я закрыла глаза.

Обещания…

Когда-то я уже давала их.

И мне давали.

— Обещаю, — сказала я.

Он прижался ко мне сильнее.

— Мам…

— Да?

— А у меня есть папа?

Удар.

Тихий.

Но такой, от которого не остаётся воздуха.

Я не ответила сразу.

Потому что не знала — что правильно.

Лгать дальше?

Или…

— У всех есть папы, — продолжил он.

Я погладила его по голове.

— Спи, малыш.

— Ты не ответила.

Я закрыла глаза.

И вдруг вспомнила лицо Захарова в ресторане.

Когда я сказала:

«Когда я была беременна…»

Как он смотрел.

Как будто у него отобрали что-то важное.

Очень важное.

Я сжала Мишу крепче.

— Есть, — прошептала я.

Он замер.

— Правда?

— Да.

— А где он?

Я не смогла ответить.

Потому что правда была слишком сложной.

Слишком взрослой.

Слишком больной.

— Спи, — повторила я.

Он долго молчал.

А потом тихо сказал:

— Я бы хотел с ним познакомиться.

Сердце разорвалось.

Прямо там.

В темноте.

В тишине.

В детской комнате, где я так долго строила безопасный мир без прошлого.

— Спи, мой хороший, — прошептала я.

Но теперь я знала:

этот мир уже треснул.

Утро началось с тревоги.

Я не знала, придёт ли он.

Но чувствовала — да.

Захаров не из тех, кто откладывает.

Я отвела Мишу в садик.

На этот раз он держал меня за руку дольше обычного.

— Ты придёшь?

— Приду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он отпустил.

Но оглянулся три раза.