Книга Ты скрыла от меня сына, страница 1 – Лиссбет Котцова

Я ненавижу супермаркеты в выходные.

Слишком много людей. Слишком громко. Слишком легко потеряться… или, наоборот, столкнуться с тем, кого больше всего не хочешь видеть.

— Мам, можно сок? — тянет меня за рукав Миша, глядя на яркие коробки с мультяшными персонажами.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Только маленький, хорошо? И без этих… динозавров.

— Но они вкуснее! — возмущается он, и я тихо смеюсь, наклоняясь к нему.

Господи… ради него я бы пережила всё ещё раз.

Даже развод. Даже ту боль. Даже… его.

— Ладно, бери, — сдаюсь я.

Миша победно хватает коробку, и я на секунду отвлекаюсь, проверяя список покупок в телефоне.

Молоко. Хлеб. Фрукты…

— Извини.

Я врезаюсь в кого-то плечом.

Резко поднимаю глаза — и мир будто схлопывается.

Воздух выбивает из груди.

Нет.

Нет, только не он.

Захаров.

Он стоит передо мной — высокий, такой же уверенный, как и раньше. Чёрное пальто, чуть расстёгнутая рубашка, знакомый запах, от которого когда-то кружилась голова.

И сейчас — кружится снова.

Но уже от страха.

Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается, будто он не сразу узнаёт… а потом темнеет.

— Ты? — тихо, почти неверяще.

Я не могу вдохнуть.

Четыре года.

Четыре чёртовых года я жила без него.

Училась дышать без него. Спать без него. Не вспоминать.

И вот он стоит передо мной.

Живой. Настоящий. Слишком близко.

— Здравствуй, Захаров, — выдавливаю я, чувствуя, как дрожит голос.

Чёрт. Только не показывай слабость.

Он усмехается. Лёгкая, холодная улыбка, которую я помню слишком хорошо.

— Даже без «как дела»?

— У меня всё хорошо.

Ложь.

Конечно, ложь.

Потому что моё «хорошо» сейчас сжимает мою ладонь маленькими пальцами и стоит за моей спиной.

Миша.

Сердце срывается в бешеный ритм.

Только не оборачивайся.

Пожалуйста, только не…

— Мам, я взял! — радостно сообщает он и выходит из-за меня.

Время останавливается.

Я вижу, как взгляд Захарова опускается вниз.

Как он замирает.

Как его лицо… меняется.

Сначала — недоумение.

Потом — внимательность.

Потом…

Нет.

Нет-нет-нет.

Я резко делаю шаг вперёд, будто могу закрыть собой сына от его взгляда.

Слишком поздно.

— Это… — его голос становится ниже. Жёстче. — Твой?

— Да, — быстро отвечаю я. Слишком быстро. — Мой.

Он смотрит на меня.

Потом снова на Мишу.

И я понимаю: он считает.

Он всегда умел считать. Быстро. Чётко. Без ошибок.

— Сколько ему? — спокойно спрашивает он.

Спокойно.

Слишком спокойно.

— Какая разница? — огрызаюсь я, хватая сына за руку.

— Большая, — он делает шаг ближе.

И я отступаю.

Инстинктивно.

Как раньше.

Чёрт, почему моё тело до сих пор его боится?

— Мам, кто это? — тихо спрашивает Миша, прижимаясь ко мне.

Я чувствую, как внутри всё сжимается.

— Никто, — шепчу я. — Пойдём.

— Никто? — Захаров усмехается, но в его голосе уже нет лёгкости. Только холод. — Серьёзно?

Я поднимаю на него взгляд.

И впервые за эти минуты нахожу в себе силы выдержать его.

— Да. Никто.

На секунду между нами повисает тишина.

Та самая.

Тяжёлая.

Знакомая.

Та, в которой когда-то рождались ссоры… и поцелуи.

Но сейчас — только опасность.

Его взгляд снова скользит по Мише.

Задерживается.

Слишком долго.

Слишком внимательно.

И я вижу это.

То, что боялась увидеть.

Осознание.

Он медленно переводит взгляд на меня.

— Сколько. Ему. Лет? — отчётливо произносит он.