Книга Платиновый Достал!, страница 42 – Мира Грозова

— Ты чего рано? — спросила Рита, открывая глаза.

— Не спится.

— Опять из-за него?

— Из-за себя.

Ари взяла сумку и вышла.

--

Демид ждал у входа в корпус. В чёрной толстовке, руки в карманах, волосы растрёпаны. Выглядел так, будто тоже не спал.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

— Ты сегодня без макияжа.

— А ты без мозгов, когда несёшь очевидное. Других тем нет?

— Есть. Но я боюсь их начинать.

— Чего боишься?

— Что ты уйдёшь.

— Я здесь.

— Физически — да. А морально ты уже собрала чемодан.

— Морально я собирала его сто раз. Но всё ещё здесь.

— Почему?

— Не знаю. Глупость, наверное.

— Или любовь.

— Не говори этого слова.

— Почему?

— Потому что оно ничего не значит, когда ты трахнул другую.

Он замолчал. Она пошла на лекцию. Он — рядом.

--

Лекция по истории искусств тянулась бесконечно. Профессор показывала слайды с картинами эпохи Ренессанса, рассказывала о Леонардо, о его стремлении к идеалу.

— Сегодня мы говорим о «Витрувианском человеке», — сказала профессор. — О попытке вписать человека в идеальные геометрические формы.

Ари слушала краем уха.

— Громова, — неожиданно позвала профессор. — Что вы думаете об этом рисунке? Только не повторяйте то, что уже говорили на прошлой лекции. Хочется услышать свежую мысль.

Ари встала. Поправила юбку.

— Я думаю, что «Витрувианский человек» — это красивая мечта. Но мы живём не в мечтах, а в реальности. У каждого своя геометрия. Кому-то нужно больше воздуха, кому-то — больше опоры. Идеальные пропорции хороши на бумаге. В жизни важнее найти свой собственный квадрат, даже если он кривой. Потому что свой.

Профессор подняла бровь.

— Нестандартно. Идёт вразрез с академической традицией. Но вы аргументировали. Пять. Садитесь.

Ари села.

— Ты могла бы быть философом, — прошептал Демид.

— А ты мог бы быть человеком.

— Я человек.

— Пока не доказал.

Он сжал челюсть, но промолчал.

--

После лекции Ари вышла в коридор. К ней подошёл парень с первого курса — симпатичный, небогатый.

— Привет. Ты сегодня без макияжа. А всё равно красивая.

— Спасибо.

— Слушай, может, сходим куда-нибудь сегодня вечером? Я давно хотел познакомиться, но ты всегда была с этим… с Ветровым.

Ари посмотрела на него. Потом перевела взгляд на Демида, который стоял в трёх шагах и прожигал её взглядом.

— Знаешь, — сказала она, — я сейчас не в том состоянии, чтобы строить новые отношения.

— Из-за него?

— Из-за себя.

Парень пожал плечами и ушёл.

— Зачем ты так? — спросил Демид.

— Что — так?

— Отшила его.

— Он нормальный парень. Не заслужил быть подставным, чтобы ты меня ревновал.

— Я не ревную.

— Врёшь. Ты побелел, когда он подошёл.

Она пошла дальше. Он — за ней.

--

Ксения перегородила дорогу.

— Громова, ты сегодня без штукатурки. Решила не прихорашиваться? Или Ветров больше не платит?

— Ксения, я тебя услышала. Ты считаешь, что я нищая и безвкусная. Это было остроумно в первый раз. Сейчас — скучно. Придумай что-нибудь новое.

— Ты… как ты смеешь…

— Легко. А теперь посторонись, ты загораживаешь проход.

Ксения что-то прошипела, но отошла.

— Ты жёсткая, — сказал Демид.

— Я уставшая. Это разные вещи.

--

Вечером Ари сидела в библиотеке. Демид пришёл через час, сел напротив.

— Ты какой-то нервный, — сказала она, не поднимая головы.

— Я в порядке.

— Ты так же говорил, когда трахнул Лилю.