Книга Без тебя: Любовь вопреки, страница 17 – Яна Марс

— Он не бьет меня, — сказала Алиса упрямо. — Он...

— Что?

И Алиса начала рассказывать. Она всегда старалась быть максимально честной с родителями, если была возможность. Конечно, о некоторых вещал лучше было умолчать.

— Он стал больше случашать мать. Инна Давидовна…, — слова давались с трудом, будто она вытаскивала их из себя клещами. — Всегда говорила, что Мишке нужна нормальная мать, а не…, — Алиса запнулась.

— Кто? — жестко спросил Константин.

— Неважно.

— Алиса!

— “Фоткалка”, — выдохнула она. — Он называл меня “фоткалкой”. C подачки свекрови. Как будто это что-то позорное.

Вероника закрыла лицо руками. Константин сидел неподвижно, только желваки ходили на скулах.

— Я дура, — сказала Алиса тихо. — Думала, он изменится. Думала, если не буду спорить, а соглашаться — все будет как раньше. А он... он просто пользовался! И вчера, когда я увидела этот засос... я поняла, что больше не могу. Я не вернусь, пап. Ни за что.

— И не надо, — Константин встал, подошел к ней, положил руки на плечи. — Ты дома. Мы разберемся.

Алиса подняла на него глаза, полные слез.

— Пап, я так виновата перед вами. Вы меня растили, учили, а я...

— Тсс, — он прижал ее голову к себе. — Молчи. Ни в чем ты не виновата. Виноват тот, кто поднял на тебя руку. И мы ему этого не простим.

Алиса уткнулась лицом ему в пиджак и разрыдалась — навзрыд, по-детски, не стесняясь. Константин гладил ее по голове и молчал. Вероника плакала рядом, вытирая слезы салфеткой. Витя смотрел в окно, сжимая кулаки.

Бабушка, не оборачиваясь, громыхнула сковородой.

— Хватит реветь, — сказала она, но голос дрогнул. — Пирог доедайте.

Алиса рассмеялась сквозь слезы. Это было так в её стиле — в самый неподходящий момент сказать что-то бытовое, чтобы разрядить обстановку.

В этот момент зазвонил телефон Константина. Он глянул на экран, поморщился.

— Да? — ответил он коротко. Слушал, хмурясь. — Когда?.. Понял. Сейчас буду.

Он убрал телефон в карман.

— Срочная операция, — сказал он извиняющимся тоном. — Надо ехать.

— Конечно, пап, — Алиса вытерла слезы. — Езжай. Я понимаю.

Константин наклонился, поцеловал ее в лоб, потом Веронику. У двери обернулся.

— Алиса, — сказал он твердо. — Ты ни в чем не виновата. Запомни это. И мы тебя в обиду не дадим.

Дверь закрылась. Через минуту за окном заурчал двигатель, и свет фар скользнул по стенам через окно.

Алиса смотрела на мать. Вероника улыбалась — той самой улыбкой, которую Алиса знала с детства. Спокойной, немного грустной, ничего не выражающей.

— Мам, ты как? — спросила Алиса осторожно.

— Все хорошо, устала просто, — Вероника встала, поцеловала дочь в макушку. — День тяжелый был. Я пойду прилягу, ладно? А вы тут с Витей посидите.

— Мам...

— Все хорошо, доченька. Правда. Отдыхай.

Она вышла, и Алиса проводила ее взглядом. Что-то было не так. Какая-то тень в маминых глазах, какая-то затаенная боль, которую она прятала за улыбкой. Но спрашивать сил не было.

На кухне остались только Алиса, Витя и бабушка, которая демонстративно мыла посуду, гремя тарелками так, будто хотела их перебить.

— Идите в сад, — сказала она, не оборачиваясь. — Проветритесь. А я тут приберу.

Они вышли на крыльцо. Вечер уже опустился на поселок, зажег фонари, разлил синеву между деревьями. Где-то лаяли собаки, пахло дымом — соседи топили бани.