Книга Без тебя: Любовь вопреки, страница 3 – Яна Марс

Он смотрел на нее, и в его взгляде читалось то же напряжение. Алиса видела, как его взгляд скользнул по ее губам, как его собственные губы чуть приоткрылись. Как его грудь поднялась в глубочайшем вдохе.

— Тигран…, — начала она, не зная, что хочет сказать. Просто чтобы произнести его имя. Просто чтобы нарушить это напряженное молчание, которое становилось невыносимым.

Он замер. Его глаза потемнели еще больше.

— Алиса, — он произнес ее имя так, будто это было заклинание.

Они сидели в темноте, в сантиметрах друг от друга, завернутые в одну и ту же тишину, один и тот же запах, одно и то же опасное влечение. Воздух между ними казался густым, заряженным. Она видела, как он медленно, почти неосознанно, тянется к ней. Или ей это казалось? Ее собственное тело отвечало тем же — легким наклоном вперед, приоткрытыми губами...

Он резко откинулся, будто обжегшись.

— Мне нужно проверить периметр, — сказал он, и его голос звучал хрипло, сдавленно. — Не выходи.

Он открыл дверь, и струя холодного воздуха ворвалась в салон, разбивая тот хрупкий, горячий пузырь, что образовался между ними. Дверь закрылась. Он исчез в ночи.

Алиса осталась сидеть, кутаясь в его худи, дыша прерывисто. Все тело горело. Она прикрыла глаза, чувствуя, как бешено бьется сердце.

Она знала, что это опасно. Что у него своя жизнь, свои обязанности в Москве. Что у нее — разрушенный брак, ребенок и тонны проблем. Что между ними — пропасть.

Алиса прижала ладони к горящим щекам.

— Господи, что я делаю? — прошептала она в темноту. Но в ответ было лишь тихое эхо ее собственного учащенного дыхания и сладкий, мучительный трепет где-то глубоко внутри, который говорил:

" Живешь. Наконец-то живешь ".

Дверь открылась. Тигран сел на свое место, не глядя на нее.

— Чисто, — сказал он коротко. — Можем ехать.

Алиса кивнула, завела двигатель. Когда машина тронулась, она почувствовала его взгляд на себе.

июнь, 2025 год, Москва

Алиса смотрела на свое отражение и чувствовала, как ненавистная ткань платья буквально душит ее. Оно было пыльно-розовым, с дурацким кружевным воротником.

Эдик принёс его месяц назад, очень довольный, распахнул коробку, как фокусник.

— Примерь! Это чтобы маму удивить. Она обожает этот цвет.

— Я похожа на зефирку, — сказала Алиса, разглядывая себя в зеркале.

— В нем ты такая… ну, такая правильная, — ответил он серьёзно. — Моей маме понравится.

— Отличный комплимент! — фыркнула Алиса.

— Хорошо, вот тебе другой. Ты похожа на девочку с картины, — улыбнулся Эдик, обнимая её. — На нежную, красивую девочку. Мою.

Она тогда рассмеялась и поцеловала его.

Алиса думала, что ненавидит это платье сильнее всего на свете. Но это было неправдой. Сильнее всего она ненавидела себя в нем.

Она стянула волосы в аккуратный, гладкий пучок, открыв худую шею и бледное лицо. Скулы, темные ресницы, никакой косметики — свекровь считала макияж вульгарным: “Ты же мать, Алиса, а не фотомодель”.

Мать. Это был ее единственный козырь в этой семье, и Алиса пыталась использовать его, нащупать хоть какую-то опору.

— Мама, смотри, — Мишка выбежал из комнаты, держа в руках пластикового тираннозавра. — Рекс хочет торт!

— Нельзя кусать тортик, Рекс еще не вымыл лапы, — Алиса улыбнулась, наклонившись к сыну. — Папа придет, и мы поедем к бабушке и дедушке.