Книга Без тебя: Любовь вопреки, страница 4 – Яна Марс

Мишка нахмурился.

— К бабушке Инне?

— Да, милый. К бабушке Инне.

Бабушка Инна пахла пирогами и духами, которые Алисе казались слишком тяжелыми. Бабушка Инна всегда гладила Мишку по голове и говорила: “На кого же ты похож, лапочка? Весь в папу”. Она никогда не говорила про маму.

Алиса для нее была пустым местом, девушкой, которая “втерлась в доверие”, “залетела” и испортила жизнь ее успешному сыну. Алиса не спорила. Она думала, что если будет хорошей, правильной, незаметной — однажды они ее примут. Настя называла это “стокгольмским синдромом”.

Эдик не звонил весь день. Утром она снова была на съемке. Жутко устала, но заказчик маленького косметического бренда будет доволен. Алиса знала это по тому, как ровно ложились тени, как текстура на макро казалась бархатной, живой. Она умела делать вещи красивыми. Это было её даром.

Потом забрала Мишку из садика. Нянечка, тётя Зина, сказала, что скоро они закрываются до сентября. Она думала о няне. Но Эдик сказал: “Зачем тебе няня? Ты же сидишь дома, сама справишься”.

Она думала: может, свекровь поймёт? Если попросить... Но тут же одёргивала себя. Свекровь всегда на стороне сына. Всегда.

Алиса взяла телефон, чтобы проверить время, и устало выдохнула. Она снова забыла вывести телефон из беззвучного режима. Экран горел пропущенными. Свекровь — четыре вызова. Свекор — один. Сообщение от мамы: «С днем рождения, доченька! Как отметили? Целую».

Алиса закусила губу. Эдика не было. Шесть часов вечера — учитывая пробки, они должны были уже выезжать.

Она набрала его снова. Длинные гудки. Потом он сбросил.

— Эдик, — написала она голосовое сообщение в мессенджере, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты где? Мы опаздываем.

«Прочитано» и тишина.

Мишка возил машинку по дивану. Алиса смотрела на стрелку часов и чувствовала, как внутри её копится раздражение.

В восемь Алиса покормила Мишу ужином, Эдик не перезвонил. В девять Алиса отправила сынв чистить зубы. Телефон завибрировал снова — Свекровь.

Алиса сбросила вызов. Потом написала: “Инна Давидовна, мы задерживаемся. Эдик в пробке”.

Ложь далась легко — в последнее время Эдик часто задерживался.

В десять Алиса читала сыну книжку про пиратов, меняя голоса. В одиннадцать перевозбужденный Мишка уснул, обняв динозавра. Алиса сидела в темной кухне, смотрела на огни за окном и пыталась не думать.

Не думать о том, что ей всего двадцать два.

Не думать о том, что в семнадцать она, наплевав на бабушкины проклятия, сбежала в Москву.

Не думать о том, что в девятнадцать она верила в Эдика. В его обещания, в его «ты особенная», в его разбитые мечты о музыкальной карьере, которые он так трогательно ей доверял. Она думала: он просто сложный. Он просто не нашел себя. С появлением Мишки он остепенится. Он же любит ее.

Он говорит, что любит её.

Замок щелкнул в половине первого.

Алиса вздрогнула, выныривая из ступора. В прихожей зажегся свет, послышался грохот — Алиса поняла, что он пьян. Эдик всегда становится неуклюжим, когда переберет.

— Алиса! — позвал он громко, растягивая гласные. — Алиса-а-а, ты где? Я пришел!

Она молчала, глядя, как он вваливается в кухню, сияя пьяной улыбкой. Волосы растрепаны, рубашка наполовину выбилась из джинсов, щеки горят румянцем. Красивый. Даже сейчас.

— Сюрпри-и-из! — Эдик широко раскинул руки, едва не смахнув со стола салфетницу. — Ты не спишь! А я думал, ты спишь! А ты не спи-и-ишь. Это судь-ба!