Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 9 – Яна Марс

Угол дома, выходящий на глухую стену сарая, был заросшим диким виноградом. Здесь, в самой гуще зелени, она заметила едва заметную царапину на старом, отслоившемся сайдинге. Сердце её ёкнуло. Она провела пальцами по шероховатой поверхности. Это была её отметка. Высота семилетней Али, которую папа померил здесь же, поставив на табуретку. Рядом была его рука, обведённая карандашом. “Вырастешь — догонишь", — смеялся он.

И тут её взгляд упал на свежую, аккуратную табличку, привинченную чуть ниже. Она была сделана из пластика, с логотипом риелторской конторы. "Объект культурного наследия. Требует реставрации. Не подлежит сносу. Собственник: Молчанов И. А."

Аля почувствовала, как ей стало трудно дышать. Илья не просто купил дом, он тут же оформил его как потенциальный объект культурного наследия. Хитро и дальновидно — теперь снести или кардинально перестроить дом было практически невозможно. Он намертво законсервировал её прошлое, превратив его в свою инвестицию. В трофей.

Алю затрясло от ярости. Она вытащила телефон и с трудом набрала его номер. Тот ответил сразу, будто ждал её звонка.

— Алёна? — его голос был спокоен.

— Что ты сделал? — прошипела она, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать. — Эта табличка... "Объект культурного наследия"? Это что, шутка?

— Это страховка, — невозмутимо ответил Илья. — Чтобы никто, включая тебя, не мог испортить то, что было для нас важно. Дом останется таким, каким мы его помним.

— Мы? — она задохнулась от возмущения. — Какое ты имеешь право говорить "мы"? Ты выставил наши воспоминания на торги, как лот!

— Я дал нам шанс их сохранить, — парировал он. — Три месяца, Аля. Ты выкупаешь дом — и табличку можно будет снять.

— А если я не успею? — спросила она, уже зная ответ.

— Тогда я начну реставрацию. Медленную и бережную. Сделаю здесь всё, как ты всегда мечтала. Дом будет идеальным. Но он будет моим. А ты сможешь приходить в гости. С Соней.

В его голосе не было злорадства. Была холодная, неумолимая уверенность. Он не угрожал. Он констатировал факт. И от этого было ещё страшнее.

— Я ненавижу тебя, — выдохнула она, и это была чистая правда.

— Это пройдёт, — так же спокойно ответил он. — Когда ты поймёшь, что я был прав. Когда вернёшься.

Он положил трубку. Аля опустилась на землю, под грузом дикого винограда. Она сидела спиной к стене своего детства, а перед ней на траве лежал телефон с таймером, который она забыла выключить с прошлого вечера.

89 дней 6 часов 43 минуты.

Она подняла глаза на табличку. "Собственник: Молчанов И. А."

Он был прав: это была война. Война за стены, за память, за право называть это место своим домом. И первое сражение она только что проиграла.

Но отступать было некуда: позади — только пропасть поражения и жизнь в тени бывшего мужа. Она встала, отряхнула руки о джинсы и твёрдо ступила в сторону летней кухни. К печи. К муке. К единственному оружию, которое у неё пока было.

Ей нужно было не просто печь хлеб. Ей нужно было испечь два миллиона. И у неё оставалось всего восемьдесят девять дней.

Хорошо все-таки на природе! Поют птицы, соседская ребятня носиться по улицам и заливисто смеется. Но главный звук — это настойчивое, почти злое шипение ледяной воды из-под крана во дворе. Аля мыла тазы. Два больших эмалированных таза, которые нашла в том же сарае, пахнувшие пылью и прошлым веком.