Книга Мой босс: Искушение соблазном, страница 4 – Яна Марс

Двери лифта открылись с тихим сигналом, и Ариана оказалась в другом мире. Тот же глянец и стекло, но здесь царила абсолютная, давящая тишина, нарушаемая лишь приглушенным гулением климатической системы, напоминавшим дыхание спящего дракона. За массивным стойком из темного, почти черного дерева сидела женщина с безупречной гладкой прической и таким же безупречным, выточенным из льда лицом. В ее глазах не было ни любопытства, ни приветствия.

— Орлова Ариана Сергеевна? — ее голос был тихим, четким и безжизненным, как щелчок затвора камеры. — Вас ожидают. Проходите.

Она провела Ариану по длинному, лишенному каких-либо украшений коридору к единственной массивной двери из темного дерева в торце. На двери не было ни таблички, ни имени, ни номера. В них не было нужды. Каждый в этой башне знал, чей это кабинет. Это был эпицентр власти.

— Заходите, — сказала секретарь и, не дожидаясь ответа, мягко, но без возможности отказа толкнула тяжелую дверь.

Кабинет был огромным, аскетичным и оттого еще более внушительным. Казалось, все его пространство было подчинено одной цели — подчеркнуть мощь того, кто здесь находился. Еще больше стекла, открывавшего ослепительную, почти божественную панораму всего города, лежащего как на ладони. Воздух был наполнен дорогими, мужскими ароматами — кожи, старого дерева и чего-то еще, холодного и металлического. Посреди комнаты, на огромном расстоянии от входа, стоял одинокий монолитный стол, а за ним — он.

Марк Вольский.

На фотографиях в Forbes он выглядел харизматичным, уверенным, почти доступным. В жизни он был другим: холодным, острым, опасным. Он словно сидел не в кресле, а будто на троне, составляя с ним единое целое. Его поза была расслабленной, но в лице читалась готовность к мгновенной атаке. Темные, идеально уложенные волосы, острые скулы, твердый, упрямый подбородок. Но главное — глаза: серые, как сталь перед грозой, лишенные всякого тепла. Они уставились на Ариану с безразличной, изучающей остротой, сканируя ее с ног до головы, выискивая изъяны, слабости и страх. За те доли секунды, пока она шла от двери к столу, он, казалось, успел прочесть всю ее жизнь.

— Орлова, — произнес он. Его голос был низким, бархатным, но абсолютно лишенным теплоты и каких-либо интонаций. Это был голос, привыкший отдавать приказы, которые не обсуждаются. Голос, не терпящий возражений. — Садитесь.

Ариана молча, почти на автомате, опустилась в низкое кожаное кресло перед столом. Оно оказалось на несколько сантиметров ниже, чем его, и она почувствовала себя школьницей, вызванной на ковер к грозному директору. Он смотрел на нее сверху вниз, и это было не случайностью, а продуманным элементом устрашения.

Он взял со стола ее единственное, скромное резюме, пробежался по нему глазами. Ни один мускул не дрогнул на его каменном лице. Казалось, он не читал, а ставил про себя пометки "негодно".

— Три года в "Альфа-Капитал". Среднестатистические, ничем не выдающиеся показатели. Ни одного громкого проекта, который можно было бы выделить. Уволена вчера, — он отложил бумагу, как выкидывают мусор. — Объясните мне, почему я должен рассмотреть вашу кандидатуру? Вам прислали приглашение по ошибке?

Ариана сделала глубокий, почти судорожный вдох, пытаясь собрать в кулак расползающиеся от страха мысли. — Мои показатели были стабильно выше среднего по отделу, — начала она, слыша, как голос чуть дрожит. — А мое увольнение… это недоразумение, несправедливость.