Книга Мой босс: Искушение соблазном, страница 44 – Яна Марс

— Входи, — голос Марка прозвучал сзади, заставив ее вздрогнуть.

Она сделала шаг внутрь, чувствуя себя незваным, чужеродным элементом в этой безупречной системе. Он бросил ключи на полку у входа и, не глядя на нее, направился к огромной панорамной окну, открывавшей вид на ночную Москву.

— Само воплощение уюта, — прошептала Ариана себе под нос, но он, кажется, услышал. Его плечи чуть дрогнули.

Она не знала, что делать дальше. Стоять посреди этой стерильной роскоши было невыносимо. В кабинете была страсть, был азарт нарушения правил. Здесь же, в этой идеальной пустоте, их близость вдруг показалась ей чем-то постыдным, случайным пятном на безупречном костюме его жизни. Он обернулся. Его взгляд был усталым, но более спокойным, чем она видела его когда-либо.

— Расслабься, Ариана. Я не укушу, — в его голосе прозвучала легкая, едва уловимая усталая усмешка. Он подошел к холодильнику.

— Воды?

Она просто покачала головой, не в силах вымолвить слово. Он налил себе, залпом выпил, поставил бокал. И затем, наконец, посмотрел на нее по-настоящему. Его глаза медленно скользнули по ее растрепанным волосам, по ее лицу, по блузке, которую он сам застегивал всего час назад.

— Пойдем, — сказал он тихо и, повернувшись, пошел по коридору.

Она последовала за ним, как загипнотизированная. Он привел ее в спальню. Та же строгая эстетика, огромная кровать с белоснежным бельем, больше похожая на алтарь, чем на место для сна. Но здесь, в полумраке, приглушенном свете, все казалось немного мягче.

Он остановился перед ней и медленно, давая ей время отстраниться, снова принялся расстегивать пуговицы на ее блузке. Но на этот раз в его движениях не было прежней стремительности. Была какая-то новая, незнакомая нежность. Каждое прикосновение его пальцев к коже было вопросом и утверждением одновременно. Он словно заново открывал ее для себя, без ярости и отчаяния, с почти благоговейным вниманием.

Одежда снова упала на пол, но на этот раз не была сброшена в порыве страсти. Он аккуратно сложил ее на стул. Его собственная одежда последовала за ней. И когда они оказались в центре этой огромной кровати, все изменилось.

Его прикосновения стали другими. Медленными, исследующими, бесконечно терпеливыми. Он не спешил, словно боялся упустить малейшую деталь. Его губы находили каждую родинку, каждую веснушку, каждый крошечный шрам, о котором она сама забыла, и посвящали ей мгновение, делая ее единственной и важной. Он шептал что-то, слова, лишенные привычной ему резкости, — обжигающие комплименты, нежные вопросы на грани слышимости.

Ариана растворилась в этом. Ее собственные руки скользили по его спине, ощущая под ладонями шрамы прошлого, напряженные мускулы, которые наконец расслабились под ее прикосновением. Перед ней был просто мужчина. Уставший, красивый, уязвимый мужчина, который смотрел на нее с таким голодом, в котором смешались и страсть, и нежность, и какая-то бесконечная, невысказанная благодарность.

Ариане было так хорошо, что у нее на глаза навернулись слезы. Она не сдерживала их, позволив им скатиться по вискам. Он увидел их, замер на мгновение, а затем его губы коснулись ее век, смывая соленую влагу, впитывая ее боль и ее наслаждение.

Она открывала ему себя всю, без остатка, а он, в ответ, открывался ей. В темноте, под покровом ночи, они были просто Марком и Арианой. И этого было больше, чем достаточно.