Книга Мой босс: Искушение соблазном, страница 53 – Яна Марс

Солнечный луч, игравший на отполированной до зеркального блеска поверхности стола Марка, казался Ариане единственным живым и беззащитным существом в его кабинете. Она стояла перед ним, стараясь дышать ровно и глубоко, но каждый вдох давался с трудом, словно воздух в этом помещении был густым и тяжелым, как сироп.

Память коварно подбросила ей другой образ: солнечное утро в его пентхаусе, где тот же самый свет заливал его обнаженные плечи, когда он стоял на кухне, готовя ей кофе. Тогда его движения были лишены привычной резкости, а взгляд, встречаясь с ее глазами, не скалывал лед, а оттаивал, становясь почти теплым. Он молча протянул ей кружку, и их пальцы соприкоснулись.

Это воспоминание было таким ярким и таким болезненным сейчас, когда между ними снова выросла стена из стекла, стали и субординации. Он даже улыбнулся тогда, уголки его губ дрогнули в неуверенной, почти застенчивой улыбке, увидев, как она уткнулась носом в кружку, вдыхая аромат. Эта улыбка стоила для нее больше, чем все его последующие дорогие подарки. Она была доказательством того, что под маской безжалостного дельца скрывается кто-то настоящий. И теперь, глядя на его каменное, отстраненное лицо, ей хотелось крикнуть: "Куда ты делся? Вернись!"

Но она молчала. Потому что правила игры были установлены им же. Работа есть работа. А те редкие, украденные у реальности моменты близости должны были оставаться за дверью этого кабинета. И все же, где-то глубоко внутри теплилась надежда, что он тоже помнит то утро. Что где-то там, под толщей льда, тлеет тот самый человек, который смотрел на нее не как на сотрудника, а как на женщину, с которой он делил тишину и утренний кофе.

Мысленно она перенеслась в тот момент, когда, еще не одетая, завернутая в его слишком большой для нее халат, наблюдала, как он двигается по кухне.

— Марк Александрович, — начала она, заставляя свой голос звучать ровно и твердо, хотя внутри все сжималось в тугой, трепещущий комок. Он поднял на нее взгляд поверх экрана ноутбука, его глаза были привычно сосредоточенны, отстраненны, как у хирурга перед сложной операцией. — Мне нужно взять отгул. Завтра. И послезавтра.

Его пальцы, летавшие по клавиатуре со скоростью мысли, замерли. Он медленно откинулся в кресле из черной кожи, и его взгляд стал пристальным, оценивающим, сканирующим. Не гневным, а скорее… удивленным, даже слегка озадаченным. Как будто она попросила не отгул, а разрешение слетать на Луну или нарушить законы физики.

— Обоснуйте, – произнес он ровным, лишенным каких-либо эмоций тоном, который она ненавидела лютой ненавистью. Он всегда так говорил, когда проверял ее на прочность, когда испытывал границы ее выносливости.

У нее внутри все сжалось еще сильнее. Она сделала еще один глубокий, но тихий вдох.

— У моей мамы юбилей. Мы… мы планировали скромный семейный ужин, — она не стала упоминать, что "скромный" на их семейном языке означал "курицу, фаршированную яблоками, и торт домашнего приготовления", и что для ее родителей это событие было огромным, одним из главных праздников в году.

Он помолчал, его взгляд скользнул по ее лицу, будто ища малейшие признаки обмана, слабости или манипуляции.

— Это несвоевременно, Ариана. У нас на следующей неделе крупная сделка с “Вест-Грин-Строй”. Вы в курсе объема работы.