Книга Мой босс: Искушение соблазном, страница 58 – Яна Марс

— Держи.

Ариана открыла ближайшую. Внутри, заботливо разложенные, лежали суши и роллы. Изысканные, свежие, явно из очень хорошего ресторана. Она посмотрела на него с удивлением.

Он пожал плечами, отводя взгляд, и его лицо снова приобрело то самое неловкое, смущенное выражение, которое она видела, когда он дарил ей цветы.

— Ну… все девочки любят суши, разве нет? — произнес он, и в его голосе прозвучала та самая юношеская неуверенность, разрушающая образ Железного Короля.

Это было так нелепо, так трогательно и так неуклюже, что у Арианы комом подкатило к горлу. Он, Марк Вольский, человек, принимающий миллиардные решения, заказал ей суши, руководствуясь стереотипным представлением о "девчачьих" предпочтениях. В этом жесте не было романтики, скорее какая-то отчаянная, неумелая попытка позаботиться. Попытка, которая стоила больше, чем самый дорогой ужин при свечах.

Она молча взяла палочки и принялась есть. Он стоял напротив, опершись о столешницу, и наблюдал за ней, не говоря ни слова. Он смотрел, как она ест, с такой интенсивностью, будто это было самое важное действие в мире.

Когда она закончила, он выпрямился.

— Ладно. Иди, прими душ. Ты пахнешь поездом.

В его тоне не было оскорбления, была лишь констатация факта и приказ. Она послушно пошла в ванную. Когда она вышла оттуда, завернутая в полотенце, на табурете уже лежала его футболка — чистая, мягкая, пахнущая им. Никакой соблазнительной ночнушки, никакого эротического подтекста. Просто сухая, удобная одежда, в которой можно спать.

Он ждал ее в спальне, уже переодетый в пижамные брюки. Он молча откинул одеяло на его стороне кровати, дав ей понять, что сегодня она спит здесь. Она легла, чувствуя, как все ее тело ноет от усталости и переизбытка эмоций. Он выключил свет и лег рядом, не прикасаясь к ней.

В полной темноте она лежала и слушала его ровное дыхание. Два дня в родительском доме казались ей сном наяву, а эта кровать, этот запах, это присутствие — суровой, но настоящей реальностью. Она уже почти проваливалась в сон, убаюканная теплом и безопасностью, которые она, как ни парадоксально, чувствовала только рядом с ним.

И тогда, сквозь тонкую пелену дрёмы, она услышала его голос. Тихий, низкий, лишенный всякой твердости, почти неслышный шепот, который, тем не менее, прозвучал громче любого крика.

— Я скучал.

Два слова. Всего два слова, сорвавшиеся с его губ в темноте, как признание, вырванное силой. Они повисли в воздухе, наполняя комнату таким напряженным, щемящим смыслом, что у Арианы перехватило дыхание. Он не скучал по кому-то или чему-то. Он скучал по ней. По ней, Ариане Орловой.

Она не ответила. Не повернулась к нему. Она просто лежала с закрытыми глазами, чувствуя, как по ее щеке медленно скатывается горячая слеза и впитывается в ткань его подушки. Это была слеза облегчения, боли, счастья и страха. Потому что эти два слова значили для нее больше, чем все ночи страсти, все дорогие подарки и все его молчаливые заботы. Они означали, что она впустила его в свое сердце. И выгнать его оттуда было уже невозможно.

Несколько дней, последовавших за ее возвращением, слились в один сплошной, изматывающий марафон. Сделка с "Вест-Грин-Строй" вышла на финишную прямую, требуя предельной концентрации, бессонных ночей и постоянного напряжения всех нервов. Они работали в режиме нон-стоп, их дни состояли из бесконечных совещаний, мозговых штурмов, вороха документов и коротких, деловых разговоров, в которых не было места ничему личному.