Книга Замуж раз, замуж два!, страница 31 – Диана Фад

— Игоречек, бедненький, исхудал то как, зеленый весь, — начала причитать мама, как только подбежала ко мне, — Не кормят тебя совсем.

— Он и вчера зеленый был, — вставила свои пять рублей Марта, за что получила от мамы такой взгляд, что я бы уже сжался до размера букашки.

— Пойдем, я привезла все самое вкусное, голодный сидишь. Ну конечно с такой женой! — мама подхватила меня под руку и повела в дом, за ней шел отец с двумя большими пакетами, где гремели кастрюли. Я иду, удивляюсь, такой заботе. Сколько лет один жил на квартире ни разу никто поесть не привез, а тут чудо чудесное случилось.

— Вот, тут котлетки паровые, борщ с пампушками, — выкладывает мама свои кастрюльки на кухне, а я с интересом смотрю на еду и правда есть захотелось.

Из своей комнаты выехал папа Марты с пустой бутылкой пива в руке и быстро уехал обратно, чтобы его не заметили.

— Ты кушай сыночек, — садится напротив меня мама и сует ложку в руку. Мне из кастрюли, что ли есть?

— Геля, ты бы в тарелку ему положила, — замечает мамин промах папа.

— У него жена есть, — тут же огрызается мама, а Марта заводит глаза и шмякает передо мной на стол тарелку, половник.

— Сам нальешь, — фыркает она и уходит из кухни в гостиную.

— Какая жена, такой и дом, — грустно вздыхает мама, оглядывая почти пустые стены, — Никакой заботы, никакого уюта, — продолжает она, пока я ем борщ прямо из кастрюли половником. Мама этого даже не замечает, — В ее годы у меня везде чистота была, ни пылинки, ни соринки, всегда первое, второе и третье, — на что отец хмыкает и уходит к Марте. Я бы тоже ушел к ним, но маму не остановить.

— Так мы только переехали, еще не обжились, — пытаюсь оправдаться я, но мама не замечает.

— А если ты заболеешь? Кто тебе горчичники поставит, и горлышко смажет? — продолжает мама. Слышу из гостиной два сдавленных смешка, противоборствующей стороны, — Ты точно не выживешь, Игорек, — говорит твердо мама, отчего я даже поперхнулся борщом.

— Почему это? — удивляюсь я.

— Тебе достался самый невостребованный сорт жены, который никакой пользы в дом не приносит, — продолжает мама.

— А вот это уже перебор, — не соглашаюсь я и слышу, как в гостиной наступает тишина. Слушают, злыдни, как я тут сейчас буду изворачиваться.

— Что перебор, Игоречек? — обманчиво мягким тоном спрашивает мама, и я вдруг пугаюсь, но раз начал, то продолжу.

— Марта моя жена и я не дам ее в обиду! — чувствую себя партизаном, который бросается под поезд с гранатой на поясе.

— Так правильно, Игорек, — тут же соглашается мама, — Свою жену нужно любить, беречь, защищать.

— Ну да, — осторожно соглашаюсь я.

— Но кто тебе правду скажет, если не мать? — снова два смешка в гостиной.

— Не знаю, я не спрашивал, — пытаюсь увильнуть от темы, — Мама, у нас все будет хорошо. Мы уже мебель заказали, шторы вот повесим, — указываю половником на окно.

— Конечно, конечно, я обо всем позабочусь, — говорит мама и встает из-за стола, открывает холодильник. Хм, странно тихо, как мне кажется. Закрывает холодильник и снова садится.

— Вы детей, надеюсь, пока не планируете? — смотрит на меня, как рентгеном просвечивает.

— Нет пока, да и не получится, — отвечаю ей и слышу сдавленное фырканье со стороны предательницы.

— Ну и правильно Игорек, дети это ответственный шаг, а тебе нужно о будущем подумать. Карьера, работа, да и на свете много девушек других, — мама все гнет свою линию, и я начинаю терять терпение. Я конечно очень мягкий, могу многое стерпеть, но Марту буду защищать. Зря я ее столько лет, что ли ждал? Не монахом конечно жил, но раз уж поймал в свои руки, отпускать не собираюсь.