Книга Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь, страница 125 – Вероника Лесневская

То, что Виктор делает со мной сейчас, далеко от романтического поцелуя. Он кусается, душит, вгрызается, как голодный дикий зверь в пойманную жертву. Впивается пальцами в горло, спускается к груди, распахивает халат. Огромными лапами грубо исследует мое тело сквозь тонкую ткань майки, сминает, как резиновую куклу, останавливается на талии. Стиснув до предела, рывком впечатывает меня в свой липкий, горячий торс, бьет в низ живота пряжкой ремня и каменным пахом. С глухим рычанием присасывается губами к шее. Дышит тяжело и часто, а я, наоборот, застываю с парализованными легкими.

Каждое его прикосновение обжигает и в то же время причиняет боль. Не столько физическую, сколько душевную. Я ощущаю себя куском мяса в пасти бешеного льва. Меня щупают, пробуют, сжимают в когтях, чтобы утащить в пещеру, сожрать и обглодать мои кости.

Ни намека на нежность, на капли чувств, ни тени привязанности. Воскресенский даже не осознает, с кем он сейчас.

— Витя… Виктор… - зову в перерывах между жалящими поцелуями.

Тщетно. Не достучаться. Он продолжает трогать меня. Всюду. Ласками это нельзя назвать.

Однако во мне нет ни отторжения, ни страха. Даже в такой ситуации доверяю мужу и… боюсь за него. Только утром Виктор был холоден и уравновешен, минуту назад выглядел болезненным и уставшим, а сейчас вдруг набросился на меня. Он сам не свой. И с каждой секундой его состояние ухудшается. Я растеряна, потому что не понимаю, как мне быть.

— Вить, ты болен, - предпринимаю жалкую попытку сопротивления, но он затыкает мой рот поцелуем.

Толкает меня к стене, полностью накрывает мощным телом, горячим, как раскаленная духовка. Слабо упираюсь в его плечи руками, и на миг к нему будто возвращается рассудок. В налитых кровью глазах теплится огонек здравого смысла.

— Лилечка, - хрипло рычит, а его голос звучит чужеродно. – Мышонок, - целует мои скулы, щеки, подбородок. Спускается к ключицам. - Не отталкивай меня, - умоляет с надрывом, ныряя рукой под майку. Обхватывает рукой грудь, соединяет пальцы на острой вершине, и я невольно вскрикиваю.

Виктор становится еще настойчивее. Его трясет, как в лихорадке, и это совсем не нормально. Боюсь, к утру он убьет меня и сам рухнет замертво.

Протискиваю руку между нашими телами, веду по его насквозь мокрой рубашке, останавливаюсь между ребер – и чувствую, как под ладонью стучит сердце. Бешено, хаотично, сильно. Чуть ли не выпрыгивает из стальной груди. Пульс зашкаливает. Температура повышена до критической точки.

— Тебе нужны лекарства и душ, - выжимаю из себя, пока он беспощадно терзает меня, оставляя метки и засосы.

Мои слова Виктор воспринимает по-своему – и в следующую секунду затаскивает меня в ванную комнату. Ставит под теплые, мягкие струи воды прямо в одежде. И, пока я не опомнилась и не сбежала, нападает с новой силой.

— Моя юная жена. Моя, - повторяет, как в бреду, будто ищет себе оправдание. - Настоящая, - спускает намокший халат с плеч, дергает вниз, и он с громким шлепком падает на поддон. - Я так хочу тебя, - обнимает меня, вжимая лопатками в холодное душевое зеркало.

— Не надо, - выдыхаю с жалобным стоном, но его рука уже в моих трусиках, а пальцы касаются там, где никто не смел. Искрящиеся импульсы пронзают меня изнутри, электрические волны прокатываются по телу. Теперь я дрожу так же, как и Виктор.