Книга Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь, страница 126 – Вероника Лесневская

Стараюсь не думать о том, что меня вот-вот изнасилует собственный муж. Беспокоюсь, что после… ему станет еще хуже. Он нездоров и неадекватен, а я ничего не могу сделать. Бессилие пугает и раздражает.

— Скажи, как ты хочешь? – нашептывает на ухо, как озабоченный безумец. - Как тебе нравится?

— Не знаю, - откидываю голову, ударившись затылком в стекло. Ни на сантиметр не отстраняюсь от Виктора. Некуда. Бесполезно. Инстинктивно сжимаю ноги, но он не позволяет.

— Тш-ш, я все равно уже не смогу остановиться, - обдает жарким, сбивчивым дыханием шею. - Как, мышонок?

— Не знаю, у меня не было мужчины, - повышаю голос в отчаянии. – Никогда, - добавляю срывающимся голосом.

Бью по крану – и включаю холодный душ на полную мощность. Ледяная вода обрушивается на нас отрезвляющим потоком. Хватаю губами воздух и наконец-то получаю свободу. Едва не сползаю на пол от неожиданности.

Виктор убирает от меня руки и упирается кулаками в стену по обе стороны от моего лица. С трудом фокусирует на мне затуманенный похотью, потемневший взгляд. Глубоко дышит, рассматривая меня с недоверием и шоком. На дне черных зрачков разгорается пламя осознания и вины.

Мы замираем. Время вокруг останавливается.

— Тебе двадцать три, а еще… - он осекается на полфразы, хмурится, размышляя о чем-то. Не отрывает от меня глаз, в уголках которых собираются морщинки. Сжимает губы, которые только что скользили по мне и метили, а теперь превращаются в напряженную линию. Так и не говорит, что «еще»?

Часто моргаю и глотаю воздух вместе с каплями воды, непрерывно стекающей по лицу. Кожа горит, щеки краснеют, волосы сосульками свисают к плечам, майка прилипла к груди, обтянув каждую выпуклость и выставив напоказ. Я обнажена перед мужчиной. И телом, и душой. Несмотря на пикантную обстановку, я выпаливаю дерзко:

— Не думала, что девственность имеет срок годности.

Вздергиваю подбородок, но инстинктивно зажмуриваюсь, когда в глаза попадает вода. Виктор нависает надо мной, укрывая собой от душа, прижимается своим пылающим лбом к моему прохладному. Рассматривает близко, расфокусировано, пьяно. Глубоко втягивает носом мой запах, будто впитывает до молекулы, и медленно выдыхает.

Возвращается в образ важного, делового человека, обрастая броней. Стирает все, что было между нами пару минут назад.

— Выйди, Лиль, - произносит серьезно и строго. Закручивает кран и делает полшага назад, пропуская меня. Увеличить расстояние не позволяет теснота кабинки.

— И врача вызвать, да? – стучу зубами, содрогаясь от холода и стресса.

Виктор тяжело вздыхает, закатывая глаза, переступает бортик - и тянется за мной, трясущейся и растерянной. Обхватив меня за талию, поднимает, как марионетку, не прилагая усилий, словно я не тяжелее пушинки, и ставит на ледяной кафель. Срывает полотенце вместе с крючком, заботливо укутывает меня.

— Вить, а скорую? – упрямо повторяю. – Или тебе лучше?

Поскальзываюсь на лужице, вцепляюсь пальцами в сырую, полурастегнутую рубашку, случайно оторвав пару пуговиц. Упираюсь носом в бурно вздымающуюся грудь. Неосознанно концентрируюсь на островке голой кожи, покрытой темной порослью влажных волос. Сжимаюсь, боясь поднять глаза. По участившемуся дыханию, жаром бьющему в макушку, догадываюсь, что Виктор злится.