Книга Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь, страница 129 – Вероника Лесневская

— Господи, значит, все правда?

Покачиваюсь, едва не теряя сознание от страха и отчаяния. Внутри что-то надламывается. Что-то важное, что все эти дни помогало мне держаться. Я рассыпаюсь на атомы. Вдоль позвоночника прокатывается морозец, ноги не держат, и я, пошатываясь, опускаюсь на ближайший стул.

— Я проверил всю подноготную его врача, - отчитывается Костя, а я слышу его голос будто сквозь толщу воды. Слова едва пробиваются внутрь вакуума, которым я себя окружила, чтобы не сойти с ума. - Петр Эдуардович – профессионал. Репутация безупречная, ни в каких махинациях никогда замечен не был, все документы в порядке. Сотрудники отзываются о нем как о честном, ответственном специалисте. Более того, я лично пообщался с ним.

— И? – шумно сглатываю.

— Петр Эдуардович долго не шел на контакт, ссылаясь на врачебную тайну. Но ему пришлось сдаться, когда я показал фотографии его истории, которые ты сделала, и сослался на то, что жена переживает. В общем, доктор подтвердил диагноз. Кроме того, я показал копии другому специалисту, и… прогнозы действительно неутешительные.

— Неужели никак нельзя помочь?

Во рту пересыхает, язык немеет. Как сломанная кукла, я с трудом поворачиваю голову к входной арке, чтобы убедиться, что мальчишки не подслушивают. Они не заслуживают такой судьбы. И я… тоже. Мы не можем его потерять.

Боже, почему любить – так больно?

— Я буду копать дальше, но это сложно, когда Виктор даже не хочет перепроверить МРТ, - младший Воскресенский злится на брата, а я не могу. Эмоции омертвели. - К тому же, он лукавит, рассказывая нам, что шансов нет. Есть, но небольшие. По словам Петра Эдуардовича, мой упертый брат наотрез отказался от операции. Мотивировал это тем, что в случае неудачи не хочет лежать овощем до конца жизни.

— Невыносимый, - прикрываю глаза и, уронив голову, подпираю лоб ладонью.

— Отчасти я его понимаю, Лиль. Там действительно много рисков, очень многое зависит от профессионализма нейрохирурга, а они у нас на вес золота. В случае Виктора у медиков нет права на ошибку. Операция должна пройти безупречно или…

— Никаких «или», - выпаливаю, черпая силы непонятно откуда. - Я могу поговорить с доктором Богдановым, у него серьезные связи в медицинской среде. Я слышала, он некоторое время сам работал за границей.

— Попробуй. Я, в свою очередь, по своим каналам все клиники пробью. Но, Лиля… - Костя выдерживает паузу, тяжело вздыхает, прежде чем сказать: - Ты же понимаешь, что самое сложное – уговорить Виктора?

— Это я беру на себя, - уверенно киваю своему отражению в зеркальной поверхности барной стойки и рывком поднимаюсь.

Слабый огонек надежды быстро разрастается в пожар. Собираюсь воедино. Восстаю из пепла, потому что не время сдаваться.

— Почему-то я в тебе не сомневаюсь, - расслабленно смеется мой союзник, заставляя и меня улыбнуться. - Как прошло знакомство с гадюшником, который Виктор называет своей семьей?

— Его сестре Аде я не понравилась, а ее муж… - возвращаюсь к миске с блинным тестом и задумчиво замираю над ней. - Мне кажется, он тоже болен.

— Османов? Мельком видел его историю. Он тоже наблюдается у Петра Эдуардовича. Я бы не сказал, что у него что-то серьезное. Мигрень, вызванная нервными перегрузками, переутомлением и стрессом, а также подозрительные гормональные всплески, но мало ли, с чем они связаны. В целом, ничего непоправимого.