Книга Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь, страница 137 – Вероника Лесневская

Съедаю себя изнутри до глубокой ночи. Заставляю себя поехать домой в то время, как Лиля уже наверняка мирно спит.

В нашей спальне.

Останавливаюсь под дверью, перевожу дух. Стараясь не шуметь, захожу в комнату.

Несмотря на полумрак, взгляд мгновенно цепляется за крохотную, свернувшуюся калачиком фигурку посередине огромной постели. Непослушные ноги несут меня к ней.

Сажусь на край матраса, проминая его. Мысленно прошу у Лили прощения. Обнимаю взглядом изящные изгибы тела, скрытого под тонким пледом. Рассматриваю нежные черты лица, и рука сама тянется к нему. Пальцы застывают буквально в сантиметре от бледной в лунном свете щеки, сжимаются в кулак, которым я упираюсь в свое бедро.

— Что я делаю, - беззвучно ругаю себя.

Вряд ли Лиля будет рада застать меня в своей кровати после всего, что случилось между нами. Испугается сильнее, замкнется или, не дай бог, бросит меня и уедет навсегда. Роняю голову и, облокотившись о колени, невидящим взглядом буравлю темный пол. Искоса поглядываю на диван, где я сплю все эти ночи. В нем единственный плюс – с него видно Лилю. Невольно улыбаюсь. Вздыхаю устало. Уговариваю себя встать и отойти от спящей жены, которая притягивает магнитом.

— Вить?

Тело прошибает высоковольтным разрядом тока, импульс прокатывается вдоль позвоночника, заставляя меня выпрямиться. Поворачиваюсь к Лиле - и встречаюсь с ее серебристыми, широко раскрытыми глазами.

Глава 38

Лилия

Я чувствую его каждой клеточкой тела, улавливаю запах мужского тела, слабо отдающий терпким парфюмом и лекарствами, слышу звук осторожных шагов. Успокаиваюсь. Прячу слабую, облегченную улыбку – надеюсь, ее незаметно в полумраке.

Притворяюсь спящей. Хотя я не могла даже глаз сомкнуть, когда муж не дома. Если бы не короткие звонки Кости и отрывистые фразы Игоря – моих главных информаторов, – я бы сошла с ума от переживаний.

Ощущаю, как проминается матрас рядом со мной. Так близко, будто Виктор решил занять свое законное место на супружеском ложе. Разве он посмеет после вчерашнего? А если да… Буду ли я против? Смогу ли изображать равнодушие, если этот мужчина необходим мне, как воздух? Единственный…

Сердце пускается галопом по ребрам, подскакивает к горлу, трепещет, мешает дышать. Боюсь пошевелиться и, затаившись, прислушиваюсь к каждому шороху.

Тепло возле моей щеки, которому хочется потянуться навстречу, мгновенно исчезает. Украдкой приоткрываю глаза, из-под опущенных ресниц слежу за окутанным сумраком силуэтом. Моя рука сама скользит по шелковой простыне и останавливается в нескольких сантиметрах от него, судорожно сминая ткань.

Виктор наклоняет голову и сидит некоторое время неподвижно. В момент, когда я начинаю сомневаться, настоящий он или иллюзия, вдруг резко выпрямляется и собирается уйти.

— Вить? – его имя неосознанно срывается с губ. Ладонь импульсивно накрывает кулак, которым Воскресенский, обернувшись, упирается в матрас.

Встречаемся взглядами. Сплетаемся энергетикой. Молчим. Читаем друг друга без слов. На его лице вина и тревога, на моем – умиротворение и тихая радость.

Аккуратно отодвигаюсь к противоположной стороне кровати, освобождаю подушку, перекладываясь на соседнюю, – и многозначительно провожу ладонью по скомканному шелку, который еще хранит мое тепло. Стараюсь не сгореть от стыда в ожидании, пока Виктор примет чересчур смелое и отчаянное приглашение.