Книга Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь, страница 175 – Вероника Лесневская

Холодный расчет, здравый рассудок, умение спокойно решать дела… Где это все? Стоило мне почти умереть и заново родиться, чтобы я вмиг растерял все полезные человеческие навыки. На пороге смерти, едва не сорвавшись в бездну, даю волю животным инстинктам.

Горло душит звериный рык, разрывает грудную клетку. В висках неистово бьется пульс, сердце жаждет мести. Руки машинально сжимаются в кулаки.

Чувствую тонкие пальчики в своей ладони. Чудом не ломаю их от злости, но вовремя останавливаюсь. Слышу короткий, тревожный вздох.

— Господи, Лиля, - сдавленно хрипнув, боковым зрением ловлю ее взволнованный взгляд. Ослабляю хватку. Замедляю шаг. Смягчаюсь, но только для нее. – Прости, - одними губами.

— Все хорошо, Вить, - так же тихо. Сквозь теплую, добрую улыбку, которую я не заслуживаю. Ни в этом мире, ни в каком-либо другом. Но почему-то судьба смилостивилась надо мной.

Маятниковые двери распахиваются от легкого толчка, металлическое полотно бодро летит вперед – и с угрожающим свистом возвращается. Петр Эдуардович придерживает его, пропуская Лилю, а затем и меня.

— Османов в этом отделении, - сообщает доктор бесстрастно, деловито, а я мгновенно воспламеняюсь, подогреваемый жаждой возмездия.

— Где он? – выплевываю зло, не боясь задеть чьи-то чувства.

Я всегда ненавидел Тимура и считал его недостойным семьи Воскресенских. Видел в нем глупого, бесхарактерного мальчишку, а не мужа. Это была неприязнь с первой встречи. Отторжение до тошноты.

Однако я терпел его. Ради сестры. Закрывал глаза на ошибки в проектах, помогал в бизнесе. Не выпер из фирмы пинком под зад, в конце концов! На улицу, в какую-нибудь подворотню, где ему самое место. Мог ведь! Но не стал…

И чем этот урод отплатил мне? Ложным смертельным приговором?

Мрак застилает глаза и мысли. Врываюсь в палату без стука. Вместо приветствия – глухой удар дверной ручки об стену.

Первое, за что цепляюсь взглядом, - больничная койка. И сгорбленная девичья спина, прикрытая белым халатом. Ада сидит рядом с Тимуром. Удивительно, что она здесь. Не в салоне красоты и не на фитнесе, а в холодном помещении возле своего мужа. Вокруг витают запахи лекарств, флер безысходности и пролитых слез. А эти двое будто застыли во времени, пытаясь обмануть его.

— Ада? – все еще не верю.

— Вик, - она отпускает руку мужа, отрывается от его постели и подлетает ко мне, преграждая путь. – Что ты здесь делаешь? Если приехал помочь, то… - приглушенный всхлип и дальше едва различимо: - поздно.

Не узнаю родную сестру. Заплаканная, бледная, испуганная, она роняет голову мне на грудь, оставляет влажные пятна на рубашке. Плачет? В голове не укладывается.

Провожу ладонью по ее волосам, стянутым в хвост. Вот так просто, без укладки. В моих руках сейчас другой человек. Аду будто подменили.

— Оставь нас, - размеренно прошу ее, отстраняя от себя. - У меня с Тимуром серьезный разговор.

— Вик, ты в своем уме? Какие разговоры, - сминает трясущимися пальцами лацканы моего пиджака, пока я держу ее за плечи. - Он болен, - упирается в меня ладонями. Прикрыв глаза, добавляет сипло: - Он умирает, Вик, умирает, - повторяет так, чтобы Тимур не слышал. – Убирайся! - грубо отталкивает меня.

Вырывается и, стерев слезы со щек, возвращается к постели мужа. Османов сейчас больше похож на манекен, неживой и бесчувственный. Словно по этой капельнице, что подсоединена к его вене, из него высасывают энергию.