Книга Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь, страница 50 – Вероника Лесневская

— Я готова, - преодолев последнюю ступеньку, замираю. – Можно ехать.

Почти физически чувствую острый взгляд, вонзающийся в мое тело и пристально исследующий меня с ног до головы. Он оценивает меня, как тогда, при первой встрече в центре. И, судя по реакции Виктора, экзамен я провалила. Впрочем, я не должна ему нравиться внешне. Главное, чтобы он ценил мои профессиональные качества. Повторяю это, как мантру, однако не могу избавиться от ощущения уязвленного женского самолюбия. Откуда оно во мне?

— Хм, Лилия, - прочистив горло, хрипло говорит Воскресенский после паузы. – Вы едете с Игорем. Мальчишки с вами. А у меня дела... неотложные.

Раздав всем указания, он уходит, не прощаясь. Громко хлопает дверью, а я зажмуриваюсь на миг, после чего растерянно поглядываю на Игоря из-под ресниц. Он невозмутим и спокоен. Видимо, привык к поведению шефа. Пора бы и мне научиться проще воспринимать его скачки настроения. Нам же нужно как-то существовать под одной крышей. А заодно надо привыкнуть к неприятной особе, которая прямо сейчас переступает порог дома.

— Игорь, немедленно вези мальчиков в центр, они опаздывают, - с ходу сыплет указаниями и ведет себя так, будто она здесь хозяйка, а меня вовсе не существует.

— Доброе утро, Альбина Степановна, - бойко здороваюсь, обезоруживаю ее сияющей улыбкой и добиваю словами: – Не беспокойтесь, Даня и Леша успевают. Они больше не ваша забота, а моя, - подмигиваю ребятам, мнущимся у двери, и они расправляют плечики. - До свидания, Альбина Степановна, - тяну нарочито вежливо, пока управляющая задыхается от возмущения.

Обойдя ее, забираю мальчишек – и под довольный смешок Игоря мы вместе выходим из дома. В эту секунду я осознаю главное – я останусь с детьми. На любых условиях Виктора буду работать у них няней. Иначе Альбина найдет очередную Фрекен Бок с рекомендациями, но без сердца, а близнецам и так не хватает любви.

* * *

После английского Лешу и Даню никто не забирает. Мне приходится взять их с собой на другие занятия и умолять сидеть тихо, как мышки. Вместе мы проводим все перерывы. Перед обедом решаюсь позвонить Виктору. Пока слушаю длинные гудки в трубке, меряю шагами пол в учительской. Мальчишки по-прежнему рядом со мной – нетерпеливо ерзают на диванчике и устало пыхтят. Удивляюсь, как они еще весь центр на уши не поставили!

— Ну же! – ругаюсь на телефон.

Где этого безответственного Воскресенского черти носят? Или он забыл, что я не только няня, но и педагог, а мы с ним так и не договорились о часах работы? Разве можно было без предупреждения оставить мне мальчишек на целый день? И не брать трубку при этом!

Плохое предчувствие обволакивает меня морозом, пробирая до костей. Вдоль позвоночника прокатывается полчище липких мурашек.

А что если… с ним что-то случилось?

— Что-то зачастил к нам Виктор Юрьевич, - бубнит Анфиса, попивая чай у окна. – Сегодня опять лично приехал. И снова к тебе? – оборачивается.

Метеором подлетаю к ней и, облокотившись о подоконник, прижимаюсь лбом к стеклу, выглядывая во двор. В густой пелене противной осенней мороси выделяется мрачный силуэт. Воскресенский как раз шагает ко входу в центр и скрывается в нем.

— Наконец-то! – выдыхаю с облегчением. Ловлю себя на мысли, что начала переживать за Виктора. – Не ко мне, а за детьми. Не вижу ничего плохого в том, что отец уделяет внимание собственным сыновьями, - невозмутимо бросаю Анфисе.