Книга Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь, страница 83 – Вероника Лесневская

— Обычный цикорий, зато от него не болит голова, - заявляю важно.

Наивно жду, что Воскресенский оценит мою заботу, но получаю бесстрастное объяснение:

— Все гораздо проще – мне наконец-то подобрали подходящее обезболивающее. Я за этим обращался к врачу в тот день. Предыдущие таблетки ни черта не помогали.

— Я рада, что тебе легче, - выдыхаю искренне и теряюсь, поймав на себе исследующий, задумчивый взгляд потемневших глаз. - Но не мешало бы заботиться о своем здоровье самому, а не только полагаться на химию. Это вредно.

— Да мне, по большому счету, уже все равно, - Виктор отвлекается от меня, но продолжает говорить. Теплее, тише, добрее. Бархатный голос пробирает до мурашек. - Ты добрая девочка, Лиль, и заслуживаешь лучшей жизни. Делай, что пожелаешь, обживайся, подстраивай все под себя. Но не списывай Альбину со счетов, она серьезно помогает по дому. Пригодится тебе, когда…

— Хорошо, - перебиваю, не позволяя ему закончить. Меня пугает, что он принял приговор. Так легко озвучивает его, будто не собирается бороться. Сломленный сильный мужчина. – Я присмотрюсь к ней.

— Умница, - кивает, будто вспомнив о «словесных поглаживаниях». Только это скорее похоже на похлопывание дрессированной собачки по макушке. Молча отворачиваюсь к окну, чтобы не вильнуть радостно хвостиком для полноты образа.

* Е сли нравится история, поддержите звездочками ТУТ. Вам несложно - Музу приятно❤

Глава 21

Проезжаем остекленное двухэтажное кафе «Сладкая жизнь», поворачиваем на задний двор, паркуемся поодаль от новой кондитерской, примкнувшей к основному зданию, как новорожденный ребенок к маме. Яркими буквами и переливающимися огоньками заманивает вывеска «Сладкое воскресенье». Под ней группируются люди, радостно носятся дети и снуют аниматоры, готовясь к торжественному открытию.

— Пирожные! – победно ликуют мальчишки и, стоит нам остановиться, самостоятельно отстегивают ремни безопасности, чуть ли не кубарем вылетая из салона.

— А ну, подождите! Данечка! Лешенька! - окликаю их, но они от восторга совершенно на меня не реагируют. – Виктор, не мешало бы активировать в машине детский замок, чтобы ребята не могли открыть изнутри, - от волнения мой голос звучит по-учительски строго. Я будто приказываю. Кажется, Воскресенский привык к такой манере общения и не злится, как раньше.

— Все в порядке, территория закрыта, огорожена и охраняется, - он глушит двигатель, замечает на себе мой возмущенный взгляд и хмыкает: - Сделаю. Но, Лиль, ребята у меня очень самостоятельные. С вечно занятым отцом иначе нельзя, приходится самим о себе заботиться.

— Ты хороший папа, просто неправильно расставил приоритеты. И сам себя загнал в угол, - открываю пассажирскую дверь и, прежде чем выйти, оглядываюсь: - Пришло время менять что-то в своей жизни.

Отворачиваюсь сразу же.

Не хочу видеть его ледяное, безжизненное лицо, не хочу слышать очередную беспросветную, мрачную фразу, слетающую с его жестких губ, не хочу продолжать напрасные препирательства. Ругаю себя за то, что в очередной раз спровоцировала тяжелый разговор и, возможно, испортила настроение и без того хмурому Виктору. Оглушенная частым цокотом собственных каблуков, я беспокойно догоняю мальчишек.

— Нельзя выбегать из машины, - приседаю рядом, игнорируя тот факт, что подол платья стелется по асфальту, раздуваемый ветром, а вырез оголяет ногу до середины бедра.