Книга Душа кумира, страница 67 – Юлия Узун

Мои пальцы медленно сжались в кулаки.

— Каждый раз, когда ты спала, я смотрел на тебя и думал, что если бы у меня был шанс — нормальный, человеческий — я бы многое изменил. Я бы… — он тихо выдохнул. — Ради тебя можно было бы свернуть горы, София. Правда.

Мои губы задрожали. Зачем он мне всё это говорит? Я задала банальный вопрос, а получила самое настоящее признание. Я посмотрела в сторону, слёзы уже подступили, но я старалась их сдерживать.

— Жаль, что мы встретились вот так, — его голос звучал уверено и нежно. А не тогда, когда можно было держать тебя за руку.

Я закрыла глаза. Всё внутри болезненно сжималось.

— Но знаешь, что самое странное? — продолжал он. — Я не жалею. Ни секунды. Потому что перед тем, как уйти, я хочу насладиться этим моментом, а потом забрать твой свет с собой и хранить вечность.

Слёзы катились по щекам.

— Райан, пожалуйста. Ты разбиваешь мне сердце.

— Дай слово, что будешь счастлива… — он отшатнулся, сморщился, и я всё поняла. — София, не бойся, ладно?

— Нет! — я резко подняла голову. — Райан, не уходи!

— Прощай… София…

Он растворялся на глазах.

— Райан! Не оставляй… меня…

На секунду наступила тишина. Потом я услышала ветер и где-то внизу гул машин.

Я осталась одна. Колени подломились, я упала на землю, закрыла ладонями лицо и сорвалась. Рыдание вырвалось с хрипом. Я знала, что это случится, но отпускать не хотела.

— Нет… нет… пожалуйста…

Мир сжимался до боли, до пустоты, до тишины, в которой его больше не было. Я плакала навзрыд, не сдерживаясь. Потому что в этот момент я действительно его потеряла.

Навсегда.

Заплакали? Книге лайк;)

Я никогда не была сильным человеком. Мне сложно вернуться к жизни так, будто ничего не произошло. Я цеплялась за собственные чувства. Я воспринимала любую ситуацию болезненно.

Сегодня произошло не что-нибудь, а страшное горе. И я уже знала, что дома меня ждёт депрессия. Потому что на это раз всё иначе. Намного хуже.

В день катастрофы Райан Финч был для меня просто известным и талантливым человеком. Он был тем, чью смерть жаль настолько, насколько можно жалеть того, кого никогда не знал по-настоящему.

Но теперь…

Теперь, когда он стал частью моей жизни, утрата ощущалась глубже. Стоило вспомнить его голос, взгляд или лёгкое колыхание воздуха, грудь сводило болезненным спазмом, будто организм отказывался принимать мысль, что его больше нет. На этот раз по-настоящему.

В таком состоянии я сидела в аэропорту, ожидая посадки на самолёт. По обе стороны от меня сидели люди. Слева дедушка с женой. Справа сидела женщина, наблюдающая за двумя малолетними детишками, пока те бегали по кругу.

Я отправила Лесе сообщение: «Завтра ночью прилечу в Москву. Через двадцать минут посадка на самолёт».

Её ответ пришёл не сразу, потому что она долго печатала: «Я ожидала этого, подруга. Ведь ты уже знаешь новость? Я замоталась, всё хотела спросить у тебя, исчез призрак или нет. По идее он должен исчезнуть при таких обстоятельствах. Как настроение? Предвкушаешь встречу?»

Я заморгала. Затем выпрямилась и задала нормальный в такой ситуации вопрос: «Что за новость? Я ничего не знаю».

«Как так? — написала Леся. — Неужели Америка молчит об этом? Россия на ушах стоит. Прошло ведь почти два месяца!»

«Леся, скажи мне наконец!!!»