Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 69 – Екатерина Мордвинцева

— Почему? — я подняла на него глаза. — Почему они? Почему я осталась, а они нет? Почему? За что?

— Я не знаю, — он покачал головой. — Я не знаю, почему так бывает. Я не знаю, почему одни уходят, а другие остаются. Я знаю только, что ты здесь. Ты жива. И я… я буду рядом. Всегда.

— А они? — я чувствовала, как внутри поднимается что-то, что я не могла сдерживать. — Что с ними? Где они? Что случилось?

— Мы не знаем, — его голос дрогнул. — Может быть, никогда не узнаем. Но они… они были. Они жили. Они любили. Они останутся в твоей памяти. Навсегда.

Я закрыла глаза, и слёзы наконец хлынули. Не те, тихие, которые я сдерживала все эти дни. Настоящие, горькие, бесконечные слёзы. Я плакала о них. О Маше, которая не успела увидеть мир. О Жене, которая мечтала о любви. О Лере, которая хотела жить. Я плакала о себе — о том, что осталась одна. О том, что никогда больше не услышу их смех, не увижу их лица, не обниму их.

Алексей держал меня, не отпускал. Его руки были тёплыми, надёжными, и я чувствовала, как они удерживают меня, не дают упасть в эту чёрную бездну. Я плакала, и он плакал вместе со мной — я чувствовала, как его слёзы падают на мои волосы, как его сердце бьётся в такт с моим.

Мы сидели так долго, очень долго. Время остановилось, исчезло. Не было прошлого, не было будущего. Только настоящая боль, только эти слёзы, только его руки, которые держали меня, не отпускали.

— Они знали, — сказала я, когда слёзы иссякли. — Они знали, что я их люблю. Я сказала им. В тот день, в аэропорту. Я не успела попрощаться, но я сказала, что люблю их.

— Они знали, — повторил он. — И они любили тебя. Так же сильно.

— Я должна была быть с ними, — прошептала я. — Если бы меня не обокрали…

— Не надо, — перебил он. — Не надо винить себя. Ты не знала. Никто не знал. Ты осталась не потому, что не хотела лететь. Ты осталась, потому что так случилось. И это не твоя вина.

— А чья? — я подняла на него глаза. — Чья вина? Есть кто-то, кто виноват? Кто-то, кто сделал это?

— Мы не знаем, — он покачал головой. — Может быть, никогда не узнаем. Но винить себя — это не выход. Они бы не хотели, чтобы ты винила себя.

— Что бы они хотели? — спросила я, и в голосе моём не было силы.

— Они бы хотели, чтобы ты жила, — сказал он. — Чтобы ты улыбалась, смеялась, любила. Чтобы ты помнила их, но не давала памяти уничтожить себя. Они бы хотели, чтобы ты была счастлива.

— А я смогу? — я посмотрела на него. — Когда-нибудь?

— Сможешь, — ответил он, и в его глазах была такая уверенность, что я почти поверила. — Не сразу. Не сейчас. Но когда-нибудь. И я буду рядом, чтобы помочь тебе.

Я смотрела на него, и в груди росло что-то, что я пыталась сдерживать все эти дни. Чувство, которое я считала предательством. Любовь. Я любила его. Любила этого человека, который подобрал меня в аэропорту, который помогал, поддерживал, ждал. Который плакал вместе со мной, когда пришла эта страшная новость. И это чувство не было предательством. Оно было спасением. Единственным якорем, который держал меня на плаву.

— Алексей, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Я… я люблю тебя.

Он замер. Я видела, как изменилось его лицо, как в глазах зажёгся свет, который я видела только раз — в ту ночь, когда мы целовались. Свет надежды, свет любви.