Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 72 – Екатерина Мордвинцева

— Вместе, — повторила я.

За окном вставало солнце. Новый день. Новая жизнь. Жизнь, в которой есть боль, но есть и любовь. Жизнь, в которой я буду помнить их, но не дам памяти уничтожить себя. Жизнь, в которой есть он. Алексей. Мой якорь. Моя надежда. Моя любовь.

После того январского утра, когда мир рухнул и собрался заново, дни потекли иначе. Боль никуда не делась — она жила во мне, в каждом вздохе, в каждом воспоминании. Но рядом с ней появилось что-то ещё. Тишина. Не та, пугающая, которая была в первые дни, а другая — спокойная, принимающая. Тишина человека, который перестал бороться с неизбежным и научился с ним жить.

Я часто думала о них. О Маше, которая всегда всех торопила. О Жене, которая мечтала увидеть мир. О Лере, которая умела смешить даже в самые тяжёлые минуты. Они были со мной — в каждом воспоминании, в каждой улыбке, в каждом вздохе. И я знала, что они хотели бы, чтобы я жила. Не застыла в горе, не растворилась в боли, а жила. Настоящей, полной жизнью.

Идея устроить ужин пришла неожиданно. Мы с Инга переписывались в чате, обсуждали, как прошёл день, делились новостями (которых, впрочем, почти не было), и я вдруг написала:

«Девочки, а давайте соберёмся? У меня. Просто посидим, вспомним. Без повода, просто потому что мы вместе».

Инга ответила первой: «Давно пора. Я за». Кристина: «Я тоже. Надоело сидеть по домам». Ольга: «Когда?»

«В субботу», — предложила я. «Это же старый Новый год», — заметила Кристина. «Ну и отлично. Отметим по-старому», — ответила я.

Мы договорились. Я смотрела на экран телефона и чувствовала, как внутри, вместе с болью, растёт что-то ещё. Предвкушение. Желание увидеть подруг, обнять их, побыть с ними. Мы — четыре оставшиеся. Четыре женщины, которых смерть обошла стороной. Мы должны были быть вместе.

Я рассказала Алексею о своей затее вечером, когда он вернулся с дежурства. Он сидел на кухне, пил чай, а я готовила ужин — научилась за эти дни готовить что-то простое, но вкусное.

— В субботу у меня будут подруги, — сказала я, помешивая суп. — Мы решили собраться. Старый Новый год.

— Хорошая идея, — он улыбнулся. — Вам нужно побыть вместе.

— Ты тоже приходи, — я посмотрела на него. — Если хочешь. Я хочу, чтобы вы познакомились.

Он замер, и я увидела в его глазах удивление.

— Ты уверена?

— Уверена. Вы — важная часть моей жизни. И я хочу, чтобы они это знали.

Он подошёл, обнял меня сзади, поцеловал в макушку.

— Тогда я приду.

В субботу я проснулась рано. Солнце ещё не встало, но в окно уже пробивался серый, предрассветный свет. Я лежала, смотрела в потолок и думала о том, что сегодня мы соберёмся вместе. Впервые после того дня. Впервые после того, как всё рухнуло.

Я встала, накинула халат, прошла на кухню. Заварила кофе, села у окна. Город просыпался — зажигались огни в окнах, выезжали машины, кто-то выгуливал собак. Обычная жизнь. Та, которая продолжалась, несмотря ни на что.

Алексей ушёл на дежурство рано, но оставил на столе записку: «Удачи сегодня. Вы справитесь. Я приду к семи». Я держала листок в руках, улыбалась. Он всегда оставлял записки — маленькие, тёплые, такие нужные.

Я занялась приготовлениями. Решила приготовить то, что мы любили все вместе — оливье (по Машиному рецепту, она всегда добавляла туда что-то особенное), селёдку под шубой (Женькино любимое блюдо), запечь курицу (Лера говорила, что моя курица — лучшая в мире). Я готовила и вспоминала. Каждое блюдо, каждый запах, каждый вкус возвращал меня в те дни, когда мы были вместе. Когда смеялись, спорили, делились секретами. Когда мир был целым.