Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 87 – Екатерина Мордвинцева

Я не помнила, как Алексей пришёл. Не слышала, как открылась дверь, как он разулся, как прошёл на кухню. Я очнулась только тогда, когда он обнял меня, прижал к себе. Он был в форме, с красным от ветра лицом, и я поняла, что он бежал. Бежал ко мне, как только узнал новости.

— Даша, — его голос был тихим, встревоженным. — Я видел. Как ты?

— Я… — я попыталась что-то сказать, но слова не шли. Горло сжалось, и из него вырвался только сдавленный всхлип.

— Ты вся дрожишь. Пойдём, сядь.

Он усадил меня на диван, укутал пледом. Я смотрела на него, и в его глазах я видела страх. Не за себя — за меня. Он снял форменную куртку, сел рядом, взял мои руки в свои. Они были холодными после улицы, но я чувствовала, как он согревает их своим дыханием.

— Я не знаю, что со мной, — прошептала я, когда голос немного вернулся. — Я думала, что справляюсь. Думала, что стала сильнее. А сейчас… сейчас я чувствую себя так же, как в первый день. Как будто всё вернулось. Боль, страх, отчаяние.

— Это нормально, — он сказал это твёрдо, без тени сомнения. — Ты не можешь быть сильной всё время. Ты имеешь право на слабость. На слёзы. На страх.

— Но я думала, что прошло. Думала, что я научилась жить с этим. А оказалось, что я просто… я просто спрятала боль. За работой, за волонтёрством, за… за тобой.

Он замер. Я чувствовала, как его руки напряглись, как он сжал мои пальцы. Но он не отстранился, не испугался. Он ждал. Он всегда ждал.

— Я люблю тебя, — сказала я, и эти слова вырвались сами, как крик, как мольба. — Я знаю, что люблю. Но иногда я думаю… а вдруг я просто затыкаю этой любовью пустоту? Вдруг я не чувствую, а просто… просто боюсь остаться одна? Вдруг я использую тебя, чтобы не думать о них?

Он молчал. Я видела, как его лицо становится всё более напряжённым, как в глазах появляется что-то, что я не могла прочитать. Боль? Разочарование? Страх? Но он не отвёл взгляд. Он смотрел на меня, и в этом взгляде было столько силы, столько терпения, что у меня перехватило дыхание.

— Ты знаешь, — сказал он наконец, и голос его был спокойным, хотя я чувствовала, как ему тяжело, — я тоже думал об этом. Каждую ночь, когда ты засыпала, я сидел и думал: а вдруг она со мной, потому что некуда идти? Вдруг она меня не любит, а просто боится одиночества? Вдруг когда всё закончится, она уедет и я больше никогда её не увижу?

Он замолчал, и я чувствовала, как его слова падают на меня, тяжёлые, честные, такие нужные.

— Я думал об этом, — продолжил он. — И каждый раз я приходил к одному и тому же. Я люблю тебя. Я люблю твою улыбку, когда ты думаешь, что я не вижу. Я люблю, как ты морщишь нос, когда пьёшь слишком горячий чай. Я люблю, как ты говоришь во сне — иногда я слышу, ты зовёшь их по именам. Я люблю твою боль, потому что она — часть тебя. Я люблю тебя всю. И если ты со мной из страха — что ж, я буду рядом, пока страх не пройдёт. Если из благодарности — я сделаю так, чтобы ты забыла, что должна меня благодарить. Если из любви — я буду самым счастливым человеком на земле. Но я не уйду. Я не могу уйти.

Слёзы текли по моим щекам, и я не вытирала их. Они были горячими, и я чувствовала, как они смывают что-то, что копилось во мне все эти дни. Страх. Сомнения. Вину.

— Я не знаю, что у меня в сердце, — прошептала я. — Я не знаю себя. Я думала, что знаю, а теперь… теперь я ничего не понимаю.