Книга Как профукать праздник. Служебная записка на чувства, страница 57 – Екатерина Мордвинцева

«Инга, новости плохие. Поиски приостановили. Говорят, если через месяц ничего не найдут, пассажиров объявят пропавшими без вести. Я в аэропорту. Родители Маши не уходят. Все в шоке. Позвони, когда сможешь».

Я смотрела на экран, и слова расплывались перед глазами. Поиски приостановили. Через месяц объявят пропавшими без вести. Это значило, что они сдались. Что надежды больше нет.

Я набрала номер Вари. Она ответила после первого гудка.

— Ты прочитала? — голос её был глухим, будто она плакала или не спала несколько дней.

— Да, — я сжала телефон, чувствуя, как дрожат руки. — Что это значит?

— Это значит, что они прекращают поиски, — Варя говорила быстро, нервно, будто боялась, что её прервут. — Официально — до лучших погодных условий. Но все понимают, что это конец. Если за месяц ничего не найдут, самолёт признают пропавшим без вести, а пассажиров...

Она не договорила, но я поняла. Пассажиров признают погибшими. Моих подруг признают погибшими.

— Не может быть, — прошептала я. — Они не могут просто так взять и прекратить. Люди там, на дне, ждут. Они...

— Инга, — голос Вари стал тише, — прошло уже почти три недели. Обломков не нашли. Сигналов нет. Ничего. Даже чёрный ящик не могут найти. Я не знаю, что ещё можно сделать.

Я молчала. Слёзы текли по щекам, и я не вытирала их. Я смотрела на стену напротив, на которой висела фотография — мы все шесть, на даче у Машиных родителей, смеёмся, обнявшись, и жизнь кажется бесконечной.

— Я приеду в аэропорт, — сказала я, хотя не знала, смогу ли встать с кровати.

— Не надо, — Варя вздохнула. — Здесь сейчас... тяжело. Родители Маши кричат на представителей авиакомпании, кто-то плачет, кто-то просто сидит и молчит. Я не знаю, чем я могу помочь.

— Ты можешь быть там, — сказала я. — Это уже помощь.

— Наверное, — она помолчала. — А ты как? Вчера был корпоратив? Я звонила, но ты не ответила.

— Да, — я провела рукой по лицу, стирая слёзы. — Я была... занята.

— Всё в порядке? — в голосе Вари появилось беспокойство.

— Не знаю, — честно ответила я. — Я не знаю, что со мной происходит.

— Инга, ты меня пугаешь, — Варя говорила тихо, но в её голосе я слышала напряжение. — Что случилось?

Я закрыла глаза. Передо мной стояло его лицо. Серые глаза, тёплая улыбка, руки, которые держали меня так бережно.

— Я поцеловала начальника, — сказала я, и эти слова прозвучали так нелепо, так неуместно на фоне того, что происходило вокруг.

— Что?! — Варя, кажется, забыла о своём горе на секунду. — Того самого? Змея Горыныча?

— Его, — я чувствовала, как щёки заливает румянец. — Вчера на корпоративе. Мы вышли на балкон, разговорились, и...

— И ты его поцеловала, — закончила за меня Варя.

— Да, — я вздохнула. — Я не знаю, зачем. Нет, знаю. Мне было хорошо с ним. Спокойно. Он понимает. Он... он сказал, что если бы я полетела на том самолёте, он бы искал меня и не смог бы работать. Что я стала для него кем-то важным.

В трубке повисла тишина. Я слышала, как Варя дышит, и боялась, что она скажет что-то, что разрушит этот хрупкий мир, который начал строиться внутри меня.

— Инга, — наконец сказала она, и голос её был мягким, — я рада, что у тебя есть кто-то, кто поддерживает. Правда. Но будь осторожна. Сейчас ты очень уязвима. Ты можешь принять за чувства то, что на самом деле просто страх остаться одной.