Книга Как профукать праздник. Служебная записка на чувства, страница 59 – Екатерина Мордвинцева

Я села за свой стол, включила ноутбук, открыла почту. Писем было много — рабочих, срочных, не очень. Я начала отвечать на них, но слова не складывались, цифры путались, мысли уходили в сторону.

Я смотрела на дверь его кабинета. Стеклянная перегородка была прозрачной, и я видела, что внутри темно. Его не было. Или он не включал свет. Я не знала.

В десять пришли коллеги. Света, Оксана, Антон. Они шумели, смеялись, обсуждали вчерашний корпоратив. Я слышала, как Света говорит: «А вы видели, как Инга с начальником танцевала?» — и чувствовала, как кровь приливает к лицу.

— Инга, ты сегодня какая-то бледная, — Оксана подошла ко мне, заглядывая в лицо. — Всё в порядке?

— Всё хорошо, — я выдавила улыбку. — Просто не выспалась.

— Корпоратив удался? — она улыбнулась, и в улыбке было что-то, что мне не понравилось. — Говорят, ты с Кириллом Сергеевичем весь вечер провела.

— Мы обсуждали работу, — я сказала это слишком быстро, слишком резко, и Оксана подняла бровь.

— Работу, — протянула она. — Ну-ну.

Она отошла, а я уставилась в монитор, чувствуя, как горят щёки. Что они обо мне думают? Что я сплю с начальником, чтобы получить повышение? Что я использую его, потому что мне тяжело одной? Или что я просто...

Я не хотела об этом думать. Я хотела работать. Но работа не шла.

В одиннадцать я услышала, как открывается дверь в кабинет. Я подняла голову и увидела его. Кирилл прошёл через отдел, не глядя по сторонам, и скрылся за дверью своего кабинета. Сердце заколотилось где-то в горле. Он был здесь. В нескольких метрах от меня. И я не знала, что делать.

Я сидела, смотрела на дверь и ждала. Ждала, что он выйдет, позовёт меня, скажет что-то. Но дверь не открывалась. Может быть, он ждал, что я приду сама? Может быть, он передумал? Может быть, вчерашнее было ошибкой?

В обед я не пошла в столовую. Сказала, что не голодна, и осталась за столом. Сидела, смотрела в окно на серое небо и думала о том, что Варя сейчас, наверное, в аэропорту, что родители Маши кричат на представителей авиакомпании, что кто-то плачет, кто-то молится, кто-то просто сидит и молчит.

Я достала телефон, открыла общий чат. Ничего нового. Мои сообщения так и висели непрочитанными.

Я набрала сообщение для Вари: «Как там?»

Она ответила почти сразу: «Тяжело. Приезжай, если сможешь. Нужна поддержка».

Я посмотрела на дверь кабинета, потом на часы. До конца рабочего дня оставалось четыре часа. Я могла уйти, сказав, что плохо себя чувствую. Но я боялась. Боялась, что если уйду, то не смогу вернуться. Не смогу смотреть ему в глаза.

Я написала Варе: «Не могу сейчас. Вечером приеду».

Она ответила: «Жду».

Я убрала телефон и снова уставилась в монитор. Цифры и буквы расплывались перед глазами, и я не видела их. Я видела только его лицо. Серые глаза, тёплую улыбку, руки, которые держали меня так бережно.

В три часа я услышала, как открывается дверь его кабинета. Я не подняла головы, делала вид, что сосредоточена на работе. Но я чувствовала его взгляд. Он смотрел на меня, я знала.

— Инга, зайдите, пожалуйста, — голос его звучал ровно, спокойно, как всегда.

Я встала, чувствуя, как дрожат колени. Прошла к его кабинету, открыла дверь. Он сидел за столом, руки лежали перед ним, и я заметила, что пальцы сжаты в замок — жест, который я видела у него только в моменты напряжения.