Книга Притяжение, страница 38 – Мария Владимирова

— Иначе что? Закричишь? — в его голосе только злость и сарказм, на столько мерзко, что хочется умыться, — Прибежит Нафисат, мы поссоримся, ты будешь хлопать глазками и кричать, как не хотела этого? Я с самого начала был прав. Расчётливая, наглая, лицемерная!-Отпусти!-Запомни раз и навсегда, это моя семья, слышишь, моя! — ударяет кулаком о стену рядом, а потом отступает, также резко, как и ворвался, мне даже приходиться вцепиться руками в подоконник, иначе просто упаду, — Я никому не позволю им навредить или усомниться в своей любви и преданности к ним! Не стой у меня на пути, девочка, уезжай!

Наконец он уходит, хлопает со всей дури дверью в мой кабинет, а я скатываюсь на пол по стене и рыдаю.

С тех пор, как Нафисат не живёт с нами, дом больше напоминает большую берлогу. Здесь всегда сквозняк, царит полумрак и тишина. Дом оживает только с присутствием Марата. Отец в эти дни становится большим ребёнком, устраивает для мелкого всевозможные развлечения, игры. Его не останавливает ни инвалидное кресло, к которому прикован внук, ни строгие предписания. Все кругом ввех дном. Я люблю эти дни. Дом словно пропитывается светом и теплом. Я и сам не без удовольствия принимаю участие в их развлечениях.Сегодня у нас снова тишина и полумрак. Возможно это к лучшему, веселье мне сейчас не осилить.

Тонкая полоска света тянется из-под двери в кабинет, отец снова работает. Надеюсь. Но все равно прежде чем открыть дверь делаю глубокий вдох.Работает. Стоит, склонившись над столом. Пытается что-то разобрать в бумагах. Он никогда не работает в домашней одежде, всегда переодевается брюки и рубашку, без галстука, конечно, и рукава закатаны, но все равно выглядит официально.Санкции наложили отпечаток и на наш бизнес. Западных партнёров пришлось менять на восточных, восстанавливая старые, казалось, забытые связи. Именно этими связями богат мой отец. Грех было не воспользоваться.

— Ты опять в плохом настроении? — не отрываясь от бумаг, обращается ко мне, — Я начинаю за тебя волноваться.-Обычно это моя прерогатива, волноваться за тебя, — оскалившись кидаю ему упрёк.-А я не девка сопливая, чтобы меня опекать и прятать от проблем, в конце концов я тебя не просил.-Пустой разговор, — отрезаю я.-Пустой, — соглашается, — Лучше помоги мне, проверь вот здесь, — указывает на два пункта договора, — Я не компетентен в этом.-Из меня сейчас плохой советчик, если терпит до утра, то пусть до утра.

Мой сумасшедший день закончился, все что мне сейчас нужно- это душ и удобная постель. Не помешал бы легкий массаж, хороший алкоголь и теплое женское тело. Хотя сомневаюсь, что вывезу. Душа и кровати достаточно.-Иди, — понимающе говорит отец, — Мне Мурад звонил, я в курсе происходящего. Иди, утро вечера мудренее. -Ты думаешь? — неверяще хмыкаю.-Так всегда бывает, проблемы решаются на холодную голову, твоя сегодня огненная, надо остыть.-Меня обвинили в покушении на убийство! Близкие люди обвинили! Как я остыну?-Дурак! — цокает отец, — Тебя никто не обвинял! Надо разбираться, не тебе ли эту бутылку подсунули! Что если тебе?

— Мне не кому мстить.-Ой, сын, бессмысленный разговор! Иди, всё!Ухожу, оставляя его одного. Вроде как становится легче, ничего не расспросил, своего мнения не высказал, а я словно опору приобрёл первый раз за день. Иду в душ, потом спать. Но спать- это громко сказано, лежу в темноте, пялясь в потолок, наверное даже не моргаю. Снова пытаюсь сложить пазл из сегодняшних событий, не получается. Не складывается. И вроде как семья на моей стороне и Мурад умный мужик, понимает все, но... Этот взгляд Мии, ее отрешённость сегодня, то с чем она пришла в кабинет. В ее глазах я виновен.